Упавшая с небес (johanajollygirl) wrote,
Упавшая с небес
johanajollygirl

  • Mood:

FAQ: Деятельно-профессиональное

Как выбирали Римских Пап после святого апостола Петра?

ОТВЕТ:
Избрание Римского епископа в первые столетия жизни Церкви не отличалось от процесса избрания других епископов. Некоторые правила церковных выборов можно найти уже в 44 главе Первого послания к Коринфянам Папы Климента, однако для того, чтобы ознакомиться с прямыми свидетельствами избрания Пап, нужно подождать до сочинений святого Киприана. В своих Письмах (44 – 55 – особенно в 55-м) – он пишет об избрании святого Корнилия, проходившем в атмосфере особенных волнений из-за проблем с Новацианом. Это случилось в марте 251 года. В избрании Корнилия – свидетельствует Киприан, перечисляя все иерархические уровни, – принимали участие духовенство и народ, а присутствующие епископы возвели его в сан епископа. Уже в те времена новоизбранный епископ Рима информировал епископа Карфагена о своем избрании на Римский престол.
Начиная с 4 столетия, в соответствии с практикой избрания епископов, сложившейся после Никейского собора, выборы Папы стали заботой прежде всего духовенства, которое заручалось согласием народа и знати. Кандидат должен был пройти через все иерархические ступени и, как правило, являлся архидиаконом – этот титул больше относился к области административного управления Римской Церкви. Обычно новый Папа избирался через дни дня после смерти предыдущего (хотя это правило сопровождало множество исключений, а самый длительный период вдовствующей Папской кафедры – 3 года --предварил избрание Григория Х в 1271 году). Итак, три дня – на выборы нового Папы, а его посвящение происходило в последующее воскресенье.
От Иустиниана I до Константина IV, то есть до 685 года, новоизбранный Папа должен был просить у императора распоряжения (iusio или praeceptio) о своем посвящении, а также уплатить в имперскую канцелярию весьма внушительный налог. Кроме того, он должен был испрашивать подтверждения и у экзарха Равенны.
Последним, кто испрашивал подтверждения своего избрания у экзарха, был Папа Григорий III в 731 году. Но в исключительных случаях можно было обойтись и без одобрения экзарха, как в случае Пелагия.
Посвящение Римского епископа уже в 4 столетии стало прерогативой епископа Остии, как свидетельствует святой Августин. Вместе с епископом Остии в посвящении участвовали также епископы Альбано и Порто.
После избрания и посвящения новый Папа рассылал Патриархам и епископам основных кафедр синодическое послание, в котором сообщалось о его избрании на Престол Святого Петра. Этот обычай засвидетельствован уже святым Киприаном в Карфагене.
Избрание Папы всегда было религиозным и политическим событием особой важности. Поэтому не стоит удивляться, что уже в древние времена ему сопутствовали бурные страсти и низменные политические интересы. Гражданские власти неоднократно почитали своим долгом вмешаться ради сохранения общественного порядка или навязывая своих кандидатов, и не всегда это происходило в пользу Апостольского престола.
Немецкие императоры подчинили Папские выборы своей власти, что привело к появлению антипапы в 11 и 12 веке. Монархи Испании, Франции и Австрии вмешивались в выборы Папы с 16 века вплоть до конклава Пия Х: их коварным оружием было вето, налагаемое на избрание того или иного кандидата.
Римский Синод 769 года преграждает путь к Папству для всех, кто не обладает титулом кардинала – пресвитера или диакона, -- в то время как избирали Папу все духовенство и особо важные персоны. Constitutio Romana в 824 году вернула знати и народу их роль в избрании Папы. Но во избежание злоупотреблений на посвящении новоизбранного должны были присутствовать легаты императора. Римский Синод 898 года вновь подтвердил необходимость присутствия этих легатов и ограничил круг избирателей Папы до епископов и духовенства Рима. Но выборы должны были проходить в присутствии Сената и народа.
Чтобы воспрепятствовать тяжким злоупотреблениям, имевшим место на каждом избрании, Папа Никколо II в 1059 году ограничил круг выборщиков до кардиналов-епископов, к которым присоединились и другие кардиналы, имевшие священный сан. Остальное же духовенство и народ созывались для того, чтобы одобрить сделанный выбор. А сам кандидат должен был принадлежать к духовенству Римской епархии, и только в случаях особой нужды можно было прибегать к кандидатам извне. Никколо II предусмотрел также тот случай, когда по каким-либо причинам выборы должны были проходить за пределами Рима.
Декрет, которым Папа Никколо II предоставил выборы Папы Коллегии Кардиналов, ознаменовал собой новый период в истории Папства. Он развивался вплоть до современного порядка избрания Римских Пап, требующего большинства голосов – две трети – для действительных выборов, исключая кардиналов в возрасте старше 80 лет. Но в любом случае число кардиналов-выборщиков не должно превышать 120.

Как и когда возникли первые монашеские общины и ордена?

ОТВЕТ:
На заре христианства люди приняли глубоко в сердце призыв Христа оставить всё и последовать за Ним, отказавшись от собственности, от размеренной «нормальной» жизни и став нищими ради Христа, отказавшись от семьи и живя в постоянной молитве сердца, покаянии за грехи свои и всего мира, в безбрачии, смирении, послушании наставникам и в строгом посте. Труд и молитва были двумя вёслами корабля монашеской жизни, направляющегося к Небу. Первые монашеские общины выросли на основании духовности христианских отшельников, которые в третьем и четвёртом веках уходили в пустыню на севере Африки. В те времена, когда ещё не было монашеских уставов и организованной монашеской жизни, это были отдельные миряне – мужчины и женщины, которые чувствовали особый призыв Святого Духа к стяжанию Царства Небесного. Они ещё не могли выразить это массовое и очень личное призвание в какой-либо организованной, общинной форме, но прекрасно чувствовали сильнейший зов Бога отправиться спасаться в пустыню, полную опасностей, искушений, одиночества и… невыразимого Божьего присутствия. Только несколько столетий спустя в Западной Церкви родились столпы монашеской жизни – святые Бенедикт Нурсийский, Бернард Клервосский, Франциск Ассизский, Доминик, Игнатий Лойола, - которые запечатлели отдельную и специфическую харизму созданных ими орденов на страницах своих уставов.
Заметим, что евангельский совет безбрачия не предполагал стабильной общинной или апостольской жизни, ставшей характерной для монашества.
В самые первые времена существования Церкви начинает устанавливаться различие между христианами, вступавшими в брак, и теми, кто решал оставаться в безбрачии. В некоторых раннехристианских общинах безбрачные с самых первых времен имели тенденцию объединяться в особую категорию – чин (или орден) дев. Вспомним увещания святого Игнатия Антиохийского, который предостерегал дев от высокомерия по отношению к тем, кто состоит в браке – а тогда среди них были даже епископы. В первые десятилетия Церкви жизнь аскетов не отличалась от жизни всей христианской общины какими-либо внешними знаками: они участвуют в Евхаристии вместе со всеми, одеваются как все, не опираются ни на какие уставы общиной жизни, оставаясь в своей семье или странствуя. В первые времена они также не давали публичного обета безбрачия. Для дев, проживающих у себя в семье, довольно быстро установились особые правила: интенсивная молитва, служение бедным и больным и отказ от участия в мирских зрелищах. Стремясь преодолеть различия полов и предвосхитить на земле ангельское состояние, иногда мужчины и женщины проживали в одной общине, - однако эта тенденция впоследствии будет искоренена. Чин посвященных дев особенно расцвел к четвертому столетию, являя собой яркий пример «домашнего» аскетизма, - в то время как небольшие общины монашествующих не пользовались доверием и подвергались критике (как, например, сарабаиты).
Что касается вдов, то они тоже объединялись с самых первых времен в особый чин – «орден», во многом похожий на чин дев.
Уставное монашество зарождается в четвертом веке. Вначале и западное, и восточное монашество имели много общего. Исторические данные свидетельствуют о том, что различные формы монашества возникали почти одновременно: отшельничество, общежительное монашество и другие формы, находящиеся на пересечении отшельничества и общежития.
В Египте выразителем отшельничества (которое не означало непременно полной изоляции) стал святой Антоний. Общежительные же формы монашества были организованы в Египте святым Пахомием, а в Малой Азии святым Василием. При помощи монашеского общежития они стремились избежать рисков, связанных с отшельничеством, а также сообразоваться с библейским примером общинной жизни, описанным в Книге Деяний святых Апостолов. Эту форму они восприняли и для того, чтобы творить дела милосердия, о которых говорится в Евангелии, - а это возможно только в общине.
Постепенно монашество все больше стало выделяться на фоне христианства в целом, переосмысливая различные аспекты жизни: труд, сон, молитву, пост, образование и науку, взаимоотношения с противоположным полом и так далее.
На Востоке отшельничество получило больше развития, чем на Западе, где преобладающей формой монашества с самого начала было общежитие. Особый расцвет западного монашества приходится на 5-7 века, благодаря святому Августину, положившему начало общежитию духовенства, а затем святому Бенедикту, устав которого больше ориентировался на монахов, не имевших священного сана.
К раннему же Средневековью постепенно сформировались два чина – «ordines»: чин монахов и чин каноников. Чин (или орден) каноников состоял из монахов, которые несли служение при кафедральных соборах. Тогда еще не существовало обязательного безбрачия для священников, и появление каноников стало шагом на пути ко введению обязательного безбрачия священников на Западе. Духовенство же, несмотря на безбрачие, не относится к монашеству, и в то время еще не существовало такого термина, который бы объединял эти два вида безбрачия ради Царства Небесного, а термин «ordo», орден, включал в себя тогда не только безбрачных, но и другие объединения верующих, в том числе женатых и замужних. В эволюции каноников большую роль сыграл Устав святого Кродеганга, епископа Метца (762 год), который в наибольшей степени выразился в Ордене регулярных каноников-премонстрантов, основанном в 1120 году.
Это что касается орденов каноников. В развитии же орденов монашеских решающую роль сыграл устав святого Бенедикта, на который опирались не только бенедиктинцы, но и создаваемые в XI-XIII столетиях ордены картузианцев, цистерцианцев, камальдолийцев и т.д.
В этот же период появляются военно-монашеские ордены, потребность в которых возникла из-за распространения ислама. Первые такие ордены – госпитальеры Святого Иоанна и тамплиеры – были основаны для оказания помощи паломникам на Святую Землю. Военно-монашеские ордены расцветают в 12-15 столетиях. Постепенно большинство из них утратили религиозный характер и превратились в своего рода объединения знати, но некоторые сохранили первоначальный замысел – например, Мальтийский орден или Тевтонский орден.
В XIII веке зарождаются так называемые нищенствующие ордены, начало которым положили святой Франциск и святой Доминик. Образование этих орденов во многом зависело от развития городов и роста народонаселения в Европе. Поэтому такие общины не удаляются в пустыню, а остаются в социальном контексте - они занимаются проповедью, совершают Таинства для верующих и занимаются пастырским окормлением. Новые ордены сыграли большую роль в развитии экономики – достаточно вспомнить своеобразные банки для бедняков «Монти ди Пьета», созданные францисканцами. Для нищенствующих орденов характерна клерикализация: Орден проповедников, основанный святым Домиником, уже был задуман как священнический, а францисканцы, хотя и зародились как община мирян, уже в течение 20-30 лет были клерикализованы. Вслед за первыми нищенствующими орденами появляются августинцы, кармелиты, сервиты и другие.
Для этого нового вида монашества характерно централизованное управление – есть главный настоятель и настоятели провинций, причем эти должности являются выборными и временными. Большой акцент ставится на бедности и нестяжании – до появления Меньших Братьев этот аспект был оттеснен из-за борьбы с еретическими тенденциями движений пауперистов.
Равновесие между монашеской, уединенной жизнью и апостольством устанавливается далеко не сразу. Этот факт, а также непомерный рост различных орденов ведут к необходимости урегулирования их жизни, а то и к запрету некоторых из них. В период возникновения нищенствующих орденов закрепляется каноническая форма монашеских обетов бедности, целомудрия и послушания.
Наряду с мужскими общинами развиваются и женские. Вначале монахини составляли ветвь мужских орденов, и церковные власти долго не соглашались с притязанием монахинь на создание собственных структур наподобие мужских аббатств.
Со временем число орденов увеличивалось, год за годом, столетие за столетием создавались самые разнообразные общины созерцательной и апостольской жизни, которые стали называться «конгрегациями», затем появились общества апостольской жизни. Появляются новые модели общинной жизни, новые формы апостольства, идущие в ногу со всей Церковью. Сегодня мы чаще используем термин «посвящённая жизнь», а слово «монашество» больше употребляется по отношению к созерцательным общинам или к орденам, насчитывающим много столетий. История, сущность и эволюция этой формы христианской жизни сосредоточена в декрете Второго Ватиканского собора «Об обновлении монашеской жизни применительно к современным условиям», - именно на этот и последующие документы Учительства Церкви ориентируются современные монашеские общины, неизменной целью и призванием которых остается то же, что и в первые десятилетия Церкви: «с большей свободой следовать за Христом и ближе подражать Ему» (Perfectae caritatis 1).

Угодна ли Богу профессия адвоката? Ведь он защищает виновных, зная, что они виновны и, возможно, не раскаялись. Адвокаты, которые занимаются разводами, наживаются на разрушении семьи, часто способствуя унижению одного из супругов и помогая другому, который прибегает к фальшивым обвинениям, чтобы отнять детей.

ОТВЕТ:
Само существование различных католических объединений юристов свидетельствует о том, что эта профессия вполне может соответствовать христианским ценностям.
Мы не будем здесь перечислять все моральные обязанности юристов, но ограничимся лишь некоторыми из них, о которых упоминает автор вопроса.
Адвокат защищает виновных, возможно, даже в убийстве. Разумеется, адвокат не имеет права давать фальшивые сведения, чтобы защитить преступника. Однако он вправе умалчивать об определенных фактах, даже если преступник признался в них адвокату. И точно так же, как для любого человека допустимо умалчивать о какой-либо доверенной ему тайне, это допустимо и для адвоката. Сведения, которые адвокат получает в ходе бесед с подзащитным, нужны ему не для того, чтобы передать их суду, а для того, чтобы обеспечить защиту в границах допустимого. Он может и должен прибегать к «мысленным оговоркам».
С другой стороны, обязанность открывать всю известную им правду лежит на свидетелях. Наконец, устанавливает истину и выносит решение судья, которому доподлинно известно, что адвокат наделен обязанностью защищать своего клиента.
Перейдем теперь к вопросу о разводах. Прежде чем заняться делом о расторжении брака, адвокат должен сказать свое слово в защиту нерасторжимости брачных уз и подсказать пути к возможному преодолению конфликта. Именно так начинается юридическая консультация у адвоката в католических центрах семьи. Заметим, что законоведу часто предоставляется возможность напомнить своим клиентам о нравственном долге – ярким примером тому является процесс написания завещания. Возвращаясь к бракоразводным процессам: если супруги не намерены решать своих разногласий и хотят все же расторгнуть узы, адвокат может перейти ко всем необходимым формальностям.
Заметим также, что, хотя развод и становится часто дорогой ко второму браку, супружеские узы всегда остаются нерушимыми перед Богом, и адвокат здесь ничего не может изменить.
Бывают также ситуации, когда супруги, осознающие нерасторжимость уз Таинства Брака, не имея никакого намерения заключать второй брак в ЗАГСе, имеют право получить развод, чтобы защитить самих себя или своих детей. Это право не противоречит церковному. Согласно Катехизису Католической Церкви, «разделение супругов
в некоторых случаях, предусмотренных каноническим правом, обосновано, при том, что сохраняется в силе брачный союз. Если гражданский развод остается единственным возможным способом обеспечить некоторые законные права, уход за детьми или защиту имущества, он может быть допустим, не составляя при этом моральной вины» (2383). В данном случае супруг, обращающийся за разводом, невиновен, как невиновен и юрист, оформляющий развод.
Следует также помнить, что адвокат, как и представитель любой другой профессии, имеет нравственный долг не забывать о главной цели собственной работы, а именно о служении людям, которые обращаются к нему с целью защиты справедливости. Часто адвокат встает на защиту людей, терпящих страдания от других людей. Процессы, в которых участвует адвокат, нельзя считать просто-напросто способом зарабатывания денег – в таком случае они были бы бесчеловечными. Миссия адвоката обязывает его защищать права других людей и гарантировать, чтобы граждане сосуществовали в согласии и справедливости. Так же как священник обязан хранить живым дар, полученный им в рукоположении (вспомним слова святого Павла к Тимофею – «Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с возложением рук священства» ( 1 Тим 4,14) ) – то есть служить людям в том, что касается Божественного, - адвокат тоже должен всегда помнить о своем призвании служить людям в деле правосудия.

Какова моя нравственная ответственность перед Богом, когда я по настоятельной просьбе женщины прописываю ей противозачаточные средства?

ОТВЕТ:
Этический кодекс врача обязывает перед государством. Но если какой-либо аспект этого кодекса противоречит Закону Божьему, то врач-католик не обязан его соблюдать.
Святой Иоанн Павел II писал в энциклике «Evangelium Vitae»: при наличии внутренне неправедного закона (…) никогда нельзя ни приспосабливаться к нему, "ни участвовать в формировании общественного мнения, настроенного в пользу такого закона, ни оказывать ему поддержку голосованием"» (73).

Нередко противники каких-либо возражений по совести в медицине ссылаются на обязанность врача не навязывать свои религиозные убеждения в сфере лечения.
В Этическом кодексе российского врача есть такой пункт: «Врач не вправе навязывать пациенту свои философские, религиозные и политические взгляды. Личные предубеждения врача и иные непрофессиональные мотивы не должны оказывать воздействия на диагностику и лечение». Этот пункт совершенно не противоречит праву врача отказать в рецепте на контрацептив. Во-первых, контрацепция – это не лечение. Гормональные препараты, применяемые с терапевтическими целями, даже если они имеют побочный контрацептивный эффект, - это лечение, и оно никак не идет вразрез с нравственными убеждениями католика. Но если те же самые препараты прописывают с одной-единственной целью - избежать зачатия, то это не относится к диагностике и терапии, а значит, ни клятва Гиппократа, ни этический кодекс не обязывают гинеколога их назначать. Во-вторых, ни религиозные, ни какие-либо «иные непрофессиональные» мотивы, перечисленные в кодексе, тут ни при чем, поскольку разнообразные научные исследования показывают, что гормональные препараты не являются безвредными с медицинской точки зрения, а иногда обладают и абортивным действием. Таким образом, причину, по которой врач отказывает в этих препаратах, нельзя назвать «непрофессиональной». В том же Этическом кодексе есть и такой параграф: «Врач обязан быть свободным. Право и долг врача - хранить свою профессиональную независимость. (…). Врач должен отказаться от сотрудничества с любым физическим или юридическим лицом, если оно требует от него действий, противоречащих этическим принципам, профессиональному долгу или закону».
Так же как врач не имеет права принуждать совесть пациента, пациент не имеет права принуждать совесть врача. Если врач считает этически неприемлемыми требования или желания пациента, он может и даже обязан снять с себя ответственность, изложив пациенту свои соображения и предлагая обратиться к другому врачу. Это относится не только к области гинекологии.
Однако медикам приходится стакиваться и с ситуациями, когда они действительно не могут отказать женщине в просьбе прописать контрацептив. Например, если она испытывает давление и насилие со стороны мужа. В случае сексуального насилия, которое делает половой акт бесчеловечным, женщина может и должна защитить себя и свою семью, обратившись за контрацептивом, и врач может и даже обязан его выписать. В данном случае цель – не контрацепция как таковая, а защита самой себя и своей семьи от бесчеловечных и безответственных актов.

Как можно сочетать с верой азартность спортивных игр? В частности, можно ли молиться за победу любимой сборной на чемпионате Европы?

ОТВЕТ:
Как сочетать веру и азартность спортивных игр? Определение слова «азарт» в одном из толковых словарей звучит как «сильное возбуждение, вызванное страстной увлечённостью чем-либо». Поэтому здесь, наверное, уместно говорить о той мере, в какой наша увлеченность становится страстью и как она воздействует на наше духовное состояние, не наносит ли она ущерб нашей личности или отношениям с ближним. Проходящий сейчас чемпионат по футболу может стать наглядным примером того, к каким последствиям может привести страстная увлеченность. Грань между увлеченностью и страстью – то есть таким состоянием, когда увлеченность уже выходит из-под контроля рассудка, -- для каждого индивидуальна, и только личное испытание совести позволит понять, насколько увлеченность спортивными играми может стать помехой нашему духовному росту. Например, если наша увлеченность приносит убытки семье или отнимает время от молитвы и от общения с детьми, если ради матча мы готовы пропустить воскресную Мессу, если, сидя перед экраном телевизора, мы теряем способность обращать внимание на наших родных, если победа или проигрыш какой-то команды значительно портит наши отношения с друзьями, если спортивные игры порождают в нас чувства неприязни или даже презрения, если мы склонны впадать в гнев, в злословие или сквернословие во время матча, терять контроль над своими поступками, -- то стоит серьезно задуматься о совместимости этого увлечения с верой.
Можно ли молиться о победе любимой сборной? Этот вопрос – хороший повод поговорить о том, что такое вообще просительная молитва и как мы ее понимаем.
«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;
ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.
Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?» (Мф 7,7-9)
Просительная молитва очень важна, потому что наши нужды необъятны, и столь же необъятны наши пределы. Просительная молитва – это и важное наставление в вере. Христос дал нам торжественное обетование:
«Всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите» (Мф 21,22)
Иисус дал нам Свое слово: молитва прошения тесно связана с верой. Если мы имеем веру, то всегда слышим ответ Бога.
Конечно, молиться, говорить с Богом можно обо всем. Сами мы слишком мало знаем о наших нуждах и о том, каким должен быть исход наших просьб: только Он знает, когда наступит тот благоприятный момент, в который должен прозвучать Его ответ на наш вопрос... Мы склонны искать легких способов решения проблем, Он же знает, каково наилучшее, душеполезное решение. В данном конкретном случае – для нас лично, для болельщиков, для футболистов, -- ведь замысел Бога включает каждого из них.
Часто мы понимаем благость этого замысла гораздо позднее, когда сама проблема уже позади...
Самая большая трудность, возникающая во время молитвы прошения – это проблема молчания Бога. Мы должны принять его.
Молчание Бога – это всегда проявление любви. Молчание Бога часто воспитывает в нас смирение веры. Оно ставит нас перед собственными пределами, чтобы мы с упованием предавались Богу.
Иногда молчание Бога необходимо для того, чтобы мы смогли вместить дары, более важные, чем те, о которых просим.
В просительной молитве очень важно задуматься о том, одобряет или нет Бог нашу просьбу.
Мы совершенно ничего не знаем о том, насколько та или иная наша просьба полезна. Мы просим о победе нашей сборной, но не знаем, насколько уместны наши прошения. Это покрыто для нас густым мраком, -- что, конечно, не означает, что мы не должны ни о чем просить.
Совершенно уверены мы можем быть только в благости таких молитв, как об обращении человека, о мире в семье, о победе над пороком...
О некоторых вещах, которых мы просим у Бога, мы можем с уверенностью сказать: они Ему угодны, и Он их желает еще больше, чем мы сами. В этом случае нет сомнения в том, что молитва будет услышана: мы не знаем, когда именно, и от нас требуется лишь постоянство, но Бог ответит. Не сразу, но непременно ответит.
Бог обязательно ответит на мою просьбу, если я сам сумею исполнить свой долг – но я должен уважать время Божье. Его «опоздания» всегда продиктованы любовью.
Вправе ли мы высказывать Богу свои желания? Конечно, ведь наше доверие к Нему должно быть безграничным.
Бог благосклонно относится к тому, что мы высказываем Ему свои желания. Разве Иисус не сказал нам: «Всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите»?
Он так и сказал: «Все, чего ни попросите». Это «все» включает в себя каждое наше законное желание, при условии Его на то благоизволения, то есть желание, подчиненное Его любви.
Он знает, что полезно, а что – нет, и мы должны отдаться с полным доверием Его воле. Но не забудем и о том, что сами желания тайным образом водимы Богом. И если желание согласно с Его волей, значит, Бог уже предварил его.
Нет таких причин, по которым может быть недопустима молитва о победе на чемпионате любимой сборной. Но чью просьбу исполнит Господь, если все мы болеем за разные команды и молимся об их победе? Важно задуматься: о чем именно мы просим Бога, когда молимся о победе нашей сборной? О чьем благе мы молимся – о нашем личном, чтобы мы получили удовлетворение? Или о благе футболистов? Каком – материальном, духовном? Или, может быть, мы заботимся о благе болельщиков? Каких – наших или той, другой команды? Возможно, поиск ответов на эти вопросы поможет нам «очистить» нашу молитву.
Когда мы выражаем Богу наши желания, мы выражаем свое доверие, дружбу, предаем себя Ему, создаем узы веры. Высказывая свои желания, избирая прежде всего Его волю, мы взрослеем в вере.
Важно научиться самой красивой молитве: «Отче, да будет не моя, но Твоя воля». Вместе с нашим духовным ростом постепенно молитва станет открываться и завершаться этим прошением и в конечном счете станет единственной просьбой, обращенной к Богу, потому что наши желания все больше будут совпадать с Его волей.
Мы молимся вовсе не для того, чтобы сообщить Богу о наших желаниях и нуждах: Он Сам прекрасно о них знает, лучше нас. Молитва необходима для того, чтобы подготовиться к принятию милостей, которые Бог уже предопределил для нас в вечности.
К сожалению, многие воспринимают молитву в свете получения тех или иных милостей. Таково было отношение язычников к их божествам. Они обращались к ним для получения помощи и защиты. Бог же, открывший Себя в Иисусе Христе, зовет людей к общению с Собой, к тому, чтобы мы разделили Его жизнь и Его вечное блаженство. Если мы ограничимся лишь просьбой о милостях, то мы уподобимся язычникам. Бог дарует нам не только милости, но Себя Самого, Свое присутствие посреди нас. И так же, как вопрос о футболе может стать поводом к размышлениям о самой сути христианской молитвы, любое прошение, даже о самых бытовых вещах, должно стать поводом к прославлению Бога за Его величайший и уникальный дар.

Может ли католичка быть феминисткой?

ОТВЕТ:
Ответ на этот вопрос может быть утвердительным, если уточнить, что именно подразумевается под феминизмом. В обиходной речи нередко феминизм отождествляется с борьбой за так называемые «репродуктивные права» женщины, среди которых аборт и технологии, подавляющие рождаемость. Если же придавать феминизму его исконный смысл, подразумевая движение против социальной дискриминации женщин, то он вполне совместим с христианской верой и является даже существенным аспектом современной Церкви. О «новом феминизме» писал в энциклике «Евангелие жизни» святой Иоанн Павел II.

«Женщинам в деле формирования новой культуры, благоприятствующей жизни, принадлежит исключительная, а может быть, и решающая роль в сфере мысли и действия, - писал Папа Войтыла в 1995 году. - Им предстоит быть проводницами "нового феминизма", который не поддастся соблазну брать за образец некий "мужской шовинизм", но сумеет познать и выразить подлинный гений женщины во всех проявлениях общественной жизни, действуя в пользу преодоления всех форм дискриминации, насилия и эксплуатации.

Вспоминая слова заключительного обращения 2-го Ватиканского собора, и я обращаю к женщинам неотложный призыв, - пишет Папа, - "Примирите людей с жизнью". Вы призваны давать свидетельство настоящей любви —самопожертвования и приятия другого человека, которые по-особому совершаются в супружеской общности, но должны составлять сущность любой другой человеческой связи. Опыт материнства обостряет в вас чуткость к ближнему, но в то же время возлагает на вас исключительную задачу: "...материнство содержит в себе особое общение с тайной жизни, которая зреет в чреве женщины (...). Этот уникальный способ общения с новым формирующимся человеком, в свою очередь, создает такое отношение к человеку — не только к собственному ребенку, но и к человеку вообще, — которое глубоко характеризует всю личность женщины". Ибо мать принимает и вынашивает другого человека, позволяет ему расти и дает ему место в своем чреве, уважая его инакость. Благодаря этому женщина понимает и других учит понимать, что человеческие отношения подлинны, если они открыты для принятия другого человека, признанного и возлюбленного ввиду достоинства, которое ему дает сам факт, что он — личность, а не какие-то другие факторы, например, способности, сила, ум, красота, здоровье. Таков важнейший вклад, которого ожидают Церковь и человечество от женщин. Он составляет необходимую посылку истинной основы культуры».

Итак, согласно учительству Иоанна Павла II феминизм неотделим от «культуры жизни». В своей подлинной сущности феминизм – это продвижение женщины со всеми её особенностями, с её идентичностью, являющейся даром Бога, и утверждение ее социальных прав с учетом этих особенностей и этой идентичности, вписанной в само её естество, призванное к самоотдаче, к любви, к принятию ребенка и к принятию человека вообще. Часто же «права», за которые борются те, кто называют себя феминистками, идут против естества женщины, то есть, наоборот, искажают её самобытность и её призвание, принижая её достоинство.

Подлинная феминистка защищает достойную оплату труда женщин, защищает право женщины на материнство, на воспитание детей, борясь за возможность совмещать работу и домашние обязанности. Настоящая феминистка борется за сокращение рабочей нагрузки для женщины при сохранении заработной платы, борется за то, чтобы система здравоохранения и социальных услуг оказывала всю необходимую помощь беременным, а не вынуждала её избавиться от ребенка. Истинная феминистка защищает особое призвание женщины к материнству и к хранению домашнего очага. Прежде всего истинная феминистка борется против насилия над женщиной, против насильственных браков, против эксплуатации несовершеннолетних, против превращения женского тела в товар посредством проституции, порнографии или даже рекламы. Настоящая феминистка выходит на окраины мира, где женщины до сих пор подвергаются тяжелейшей дискриминации, которая даже не снилась европейским «феминисткам», устраивающим акции протеста на грани пристойности, чтобы отстоять право на убийство нерожденного ребенка. Настоящая феминистка выступает против искусственного контроля над рождаемостью в развивающихся странах, где женщин часто даже не уведомляют об этом контроле, пользуясь их необразованностью. Кстати, доступ к образованию – это еще одна сфера дискриминации женщин в значительной части мира.

Подлинный феминизм – это гимн жизни, которую женщина принимает в дар от Бога, и не только в смысле физического материнства. Это гимн благодарения Богу за своё призвание, - подобный гимну «Величит душа моя Господа», воспетому Девой Марией.

Феминизм нередко становится предметом размышлений и дискуссий в Католической Церкви. Так, в 2009 году Папский совет "Справедливость и Мир" провел международный симпозиум на тему «Жизнь, семья, развитие: роль женщин в продвижении прав человека». Симпозиум проходил во время понтификата Папы Бенедикта XVI, который направил его участникам специальное послание: его главной мыслью было «христианство, отвечающее согласием»: «да», сказанное Богу, Отцу всего человечества и творцу мужчины и женщины; «да», сказанное жизни, семье и женскому гению, способному «обогатить нелегкий путь человечества в исторической и культурной перспективе гуманизма, пророчески обрисованного Павлом VI в Populorum Progressio: он заявил, что (женский гений) должен быть целостным, солидарным и открытым Богу». Папа Бенедикт в своем послании также упоминает о «новом феминизме», суть которого изложил в заключительном обращении к участникам симпозиума кардинал Ренато Раффаэле Мартино. Именно феминизм был в центре обсуждений, и его участники говорили о вызовах, связанных с женской эмансипацией. «Женская эмансипация, - сказал кардинал Мартино, - была и есть эпохальным событием, отмеченным двусмысленными и противоречивыми значениями, в отношении которых необходимо постоянное, терпеливое и вдумчивое христианское распознавание, чтобы сохранить все доброе, побороть дурное и направить шаткое: христианское распознавание, вдохновленное и направляемое целостным и солидарным гуманизмом, твердо стремящимся к утверждению цивилизации любви».

Радио Ватикана
Tags: FAQ о христианстве и католичестве, sede vacante, Библия, женское, здоровье, история, молитва, монашеские ордена, работа, религия, религпросвет, святые, спорт, статьи, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments