Упавшая с небес (johanajollygirl) wrote,
Упавшая с небес
johanajollygirl

Category:
  • Mood:

FAQ: Евангелизация

Какие новые формы евангелизации появились в Католической Церкви в последнее время в условиях цифровых технологий и виртуального мира?

ОТВЕТ:
Наиболее полным документом Церкви, в котором говорится о цифровых технологиях, является послание Папского совета по социальным коммуникациям «Церковь и Интернет», обнародованное в 2002 году. В нем, в частности, утверждается, что, поскольку «благовествование людям, погруженным в культуру средств социальной коммуникации, требует внимательного изучения особенностей самих этих средств коммуникации, Церковь призвана постичь Интернет». Это необходимо для общения с людьми, особенно с молодежью, которая увлечена новыми технологиями, а также для того, чтобы «пользоваться ими наилучшим образом».

В документе Папского совета отмечается, что Интернет, как и все другие средства коммуникации, «предлагает важные преимущества» с религозной точки зрения. Во-первых, они помогают распространять новости о событиях, идеях и о людях, связанных с религией. Во-вторых, они «являются средством евангелизации и катехизации». В-третьих, помогают людям, которые не имеют возможности выходить из дома. Наряду с этими преимуществами в тексте указаны преимущества собственно Интернета: «Эта система дает возможность непосредственного и немедленного доступа к важным религиозным и духовным источникам, к крупным библиотекам, музеям и местам культа, к документам учительства, творениям святых отцов и учителей Церкви, к вековой религиозной мудрости». Интернет обладает драгоценной способностью преодолевать расстояния и изоляцию, позволяя завязывать контакты между людьми доброй воли, которые составляют виртуальные общины веры с тем, чтобы нести друг другу помощь и ободрение. Церковь может оказать важное служение католикам и некатоликам, выбирая и передавая полезные данные через Интернет».

Интернет может стать важным инструментом для реализации различных церковных программ евангелизации, новой евангелизации и миссии ad gentes, христианского воспитания, апологетики, управления и некоторых форм духовного и пастырского руководства, говорится далее в документе Папского совета по социальным коммуникациям.

Хотя виртуальная реальность не может заменить межличностную общину, Таинства Литургию и непосредственное возвещение Евангелия, отмечается в тексте документа, она может помочь верующим более полноценно переживать опыт веры. Интернет – это также способ общения Церкви «с отдельными группами молодежи и взрослых, с пожилыми и теми, кто не могут выходить из дома, с теми, кто живут в отдаленных районах, членами религиозных организаций, с которыми невозможно связаться иначе».

Этот документ Папского совета по социальным коммуникациям был подписан 22 февраля 2002 года, а 22 мая того же года было обнародовано Послание Папы Иоанна Павла II по случаю Всемирного дня социальных коммуникаций на тему «Интернет: новый форум для провозглашения Евангелия». Святой Папа Войтыла сравнивает в нем Интернет с Римским форумом, где «осуществлялась политика и велись дела, где исполнялись религиозные предписания и проходила значительная часть общественной жизни города, где человеческая природа проявляла свои лучшие и худшие стороны».

Говоря об Интернете, Папа утверждает, что «Церковь приобщается к этому средству с реализмом и доверием. Как и другие способы коммуникации, он является средством, а не самоцелью».

Эти два послания – Папы Иоанна Павла II и Папского совета по социальным коммуникациям, - восходящие к 2002 году, хронологически отнюдь не являются первыми, которые затрагивают тему цифровой коммуникации.

Еще в 1990 году Иоанн Павел II посвятил свое послание на Всемирный день коммуникаций теме «Христианское послание в современную иформационную эпоху». В нем речь идет о «компьютерной телекоммуникации», по отношению к которой – пишет Папа, ссылаясь, в духе преемственности учительства Церкви, на пастырскую конституцию Gaudium et spes и на пастырское руководство Communio et progressio, - Церковь «не держит дистанцию и от которой отнюдь не собирается изолироваться».

В этом послании Папа Войтыла перечисляет конкретные способы применения «компьютерной телекоммуникации» в деятельности Церкви: это сбор информации на обширных носителях, позволяющий непосредственно приобщаться к наследию Церкви и ее учительству, к Священному Писанию, к наставлениям великих учителей духовности и т.д..

Двадцать лет спустя, в 2010 году, Папа Бенедикт XVI посвятил свое Послание на Всемирный день социальных коммуникаций священникам, поскольку это был Год священства. Папа Бенедикт пишет о «новых возможностях для служения Слова и служение Слову» посредством цифровой коммуникации, открывающих проcтранство для новых форм диалога. Папа утверждает: «Пути коммуникации, открытые техническим достижениям, уже стали незаменимыми». Цифровой мир расширяет пастырскую ответственность пресвитера, который призван «ставить масс-медиа на служение Слову».

Папа Ратцингер перечисляет риски, с которыми священник может столкнуться на этом пути. В основном это «потребность лишь выразить себя и ошибочное восприятие Сети только лишь как проcтранства, которое нужно занять». Пресвитеры – пишет Папа – должны «уметь присутствовать в цифровом мире с непоколебимой верностью евангельскому посланию» и «возвещать Евангелие, пользуясь, наряду с традиционными средствами, помощью нового поколения аудиовизуальных средств (фото, видео, мультипликации, блогов, веб-сайтов), которые предоставляют беспрецедентные возможности для диалога и полезный инструмент евангелизации и катехизации».

Автор сегодняшнего вопроса шутливо добавил к нему дополнительный вопрос: обязал ли Папа духовенство вести блог в Интернете? Так вот, в этом документе Бенедикт XVI как раз дает ответ на этот вопрос. Святейший Отец не говорит об «обязанности» пресвитера присутствовать в цифровом пространстве, но утверждает, что именно пресвитер, «человек Божий», является «наиболее подходящим» лицом для того, чтобы «развивать и применять на практике» пастырство в цифровом пространстве. В этом послании звучит «приглашение с мудростью отнестись к отдельным возможностям, предоставляемым современной коммуникацией».

В 2013 году Папа Бенедикт XVI в Послании на Всемирный день социальных коммуникаций развивает тему евангелизации в цифровом пространстве на примере социальных сетей. «Социальные сети: врата истины и веры, новые пространства евангелизации»: так озаглавлено это послание, датированное 24 января 2013 года.

К каким новым формам евангелизации привели все эти наставления? Принимая во внимание риск, о котором говорит Папа Бенедикт, - риск присутствия только с целью самовыражения или восприятие Интернета как «места, которое можно занять», - можно отметить возникновение такой формы евангелизации, как краткие послания, например, в «Твиттере» и других социальных сетях. Кроме того, несомненно, евангелизация в форме непрерывного и живого диалога – это не только наследие древних святоотеческих диалогов и апологетических бесед, но и очевидное "завоевание" цифровой эпохи.

Как происходит обращение неверующего – мгновенно?

ОТВЕТ:
Этот вопрос действительно необъятен. Об этом можно написать многотомные книги, - да они уже написаны.
Сколько свидетельств обращения мы находим вокруг нас – и не только вокруг. Каждый верующий человек может рассказать о своем собственном обращении, хотя часто это настолько личный опыт, что описать его не хватает ни слов, ни смелости.

«Обращение» - это, по сути, «поворот» или «переворот» менталитета и всей жизни. С духовной точки зрения обращение является основоположным событием в жизни человека. Христианин – это человек обратившийся, то есть повернувший от идолопоклонства к Иисусу Христу, Который открыл нам Отца. Обратившийся начинает жить по-новому, смотреть на мир по-новому, глазами человека, признающего себя грешником, но спасённым, возлюбленным и прощенным, сыном Бога.

Христианское обращение, как писал кардинал Карло Мария Мартини, обладает тремя характеристиками. Во-первых, это всегда обращение внутреннее, во-вторых, оно всегда актуально, то есть происходит не один раз и навсегда, а подразумевает долгий, терпеливый и никогда не оконченный путь. В-третьих, обращение происходит незаметно, оно не производит шума и переживается в безмолвии и в повседневности. Иногда люди склонны воспринимать какие-то зрелищные моменты обращения. Это свойственно сектам: они побуждают к громким внешним жестам обращения, чтобы впечатлить народ. К сожалению, такие методы проникают иногда и в христианские группы, приводя многих в смущение, поскольку люди начинают отождествлять обращение с этими внешними знаками и жестами, которые далеко не всем по силам.

Итак, обращение требует долгого пути, и именно поэтому каждый из нас переживает различные моменты или события, которые шаг за шагом ведут нас к более глубокому познанию Бога и Его тайны. Но в основе этого пути лежит, конечно, принятое решение вернуться к Богу («повернуться», как мы сказали), признавая, что мы отдалились от Него и от Его Слова (или же, если речь идет о неверующем, некрещеном человеке, то признавая свою потребность в Боге). Каждый из таких моментов по-новому открывает нам наше состояние грешников, спасенных, любимых и прощенных. Карло Мария Мартини говорил, что если мы тщательно проанализируем путь нашего обращения, то мы заметим, что он состоит из различных «ликов», или, так сказать, уровней, может быть, даже хронологически не следующих друг за другом. В этом смысле можно говорить об обращении религиозном, нравственном, интеллектуальном и мистическом. Эти аспекты возможно проследить на примере известных нам святых – Блаженного Августина, Игнатия Лойолы, Хенри Ньюмена и Терезы Авильской.

Святой Августин – это яркий пример поворота от незнания библейского Бога к познанию Бога Иисуса Христа. У Августина была большая путаница в понимании Бога, он воспринимал Его как два вечных начала - зла и добра. Еще до нравственного и мистического обращения Августин пережил радикальное религиозное обращение, благодаря контакту с Цицероном. Он рассказывает об этом в «Исповеди», упоминая о чтении Гортензия: «Эта книга, - пишет Августин, - изменила состояние мое, изменила молитвы мои и обратила их к Тебе, Господи, сделала другими прошения и желания мои. Мне вдруг опротивели все пустые надежды; бессмертной мудрости желал я в своем невероятном сердечном смятении и начал вставать, чтобы вернуться к Тебе». Итак, началом религиозного обращения стало возвращение, смена направления. «Как горел я, Господи, как горел я улететь к Тебе от всего земного. Я не понимал, что Ты делаешь со мною», - пишет далее Августин. Он еще не видел ясно своего будущего, вел беспорядочную жизнь, но он понял, что в любом случае Бог – это всё для него, Бог превыше всего.

Нравственное обращение можно проследить в житии Игнатия Лойолы. Он верил в Бога, был воспитан в христианской вере, не был чужд религиозной практике, но его привлекала суета мира сего, и жизнь его была беспорядочной. Оказавшись на ложе болезни после ранения в ногу, Игнатий начал читать «Жизнь Христа» и жития святых, которые заставили его взглянуть на себя со стороны. Задумавшись о своем прошлом, Игнатий понял, что, хотя он и признавал уже главенство Бога в своей жизни, хотя он и верил в любовь Спасителя, он должен был изменить свою жизнь. С того самого момента для Игнатия начался путь к святости, путь к полному послушанию воле Божьей и Церкви. Нравственное обращение отражается и на социальной жизни: человек ставит себя на служение церковной общине.

Яркий пример интеллектуального обращения подаёт нам Хенри Ньюмен. Он был глубоко верующим человеком, нравственно безупречным, аскетом. Но Ньюмен не имел, можно сказать, “интеллектуального покоя”, рассуждая о том, какая Церковь представляет собой Церковь, основанную Иисусом. В его автобиографии интересно проследить за умственным трудом, который он должен был совершить, чтобы дойти до состояния «просвещения», как сам он писал. Интеллектуальное обращение переживают люди, умеющие думать своей собственной головой и постигать разумность веры, совершая таким образом путь, возможно, очень тернистый, но делающий способным затем освещать путь другим.

Четвертый лик обращения – обращение мистическое. Святая Тереза Авильская верила к Бога, вела святую жизнь в монастыре, но сама она писала, что ей не удавалось сделать «качественный скачок» в жизни. После двадцати лет «посредственности» она, по благодати Божьей, входит в состояние созерцания Господа, присутствовавшего в ней самой, в каждом члене мистического Тела Христова, в каждом человеке и в каждой ситуации, и созерцает всю реальность в Нём. Мистическое обращение позволяет человеку повсюду чувствовать присутствие Бога, видеть действие Святого Духа в событиях человеческой истории.

Итак, обращение человека – это путь, продолжающийся всю жизнь. Переход из состояния неверующего к состоянию верующего – это всего лишь один шаг, который побуждает к дальнейшим «поворотам». Таким образом, обращение – это не мгновенное событие, а долгий и непростой путь.

Какие сейчас существуют католические миссии?

ОТВЕТ:
Сначала уточним, что означает термин «миссия». В широком смысле под миссией мы подразумеваем всю евангелизационную деятельность Церкви, и в этом значении слово «миссия» употребляется только в единственном числе. В узком смысле термином «миссия» обозначается «миссия ad gentes», то есть возвещение Евангелия тем, кто еще не знает Христа. Территории, на которых Церковь осуществляет евангелизацию народов, также стали называть «миссиями». Цель таких миссий – это возвещение Христа, крещение людей и основание церковных общин. Те территории, на которых евангелизация уже привела к созданию поместных Церквей, продолжают считаться миссионерскими до тех пор, пока церковные общины не становятся более самостоятельными, признаком чего может быть, например, появление собственного духовенства, способность обеспечивать самостоятельно свои нужды и так далее. Первым шагом к установлению канонической структуры на территориях миссии является апостольская префектура, а затем, на более «продвинутом» этапе, они возводятся в апостольские викариаты.
Территории миссий подчиняются ватиканской Конгрегации евангелизации народов, известной также под прежним названием – “De Propaganda Fide" – то есть Конгрегации распространения веры. В настоящее время подведомственные ей территории включают в себя некоторые области юго-восточной Европы и Америки, почти всю Африку, Дальний Восток и Океанию, за исключением Австралии и почти всех Филиппинских островов. Именно Конгрегация евангелизации народов координирует миссии во всем мире, за исключением тех, которые находятся в ведении Конгрегации Восточных Церквей (включающие в себя территории, где распространены восточные обряды). Миссионерские территории разделены на церковные округа и миссионерские пункты – всего их 2979.
Территории миссий, которые не относятся ни к апостольским викариатам, ни к апостольским префектурам, называются миссиями sui iuris: они управляются иерархом, которому подчиняются миссионерские пункты, пока еще не располагающие достаточно развитой структурой, позволяющей иметь иной канонический статус. Это и есть «миссии» в самом узком значении термина. В настоящее время миссии sui iuris существуют в Афганистане, на Каймановых островах, на острове Фунафути, на островах Святой Елены, Вознесения и Тристан-да-Кунья, в Таджикистане, на островах Токелау, в Туркменистане и на островах Теркс и Кайкос.
Если вернуться к более широкому использованию термина «миссия» в современном языке, то его часто применяют по отношению к любой инициативе евангелизации (например, существуют миссии Неокатехуменального пути, которые обращены не только к тем, кто не знает Христа). Часто словом «миссия» обозначают начинания по новой евангелизации (например, городские миссии).
Но если следовать терминологии, принятой в современном богословии и учительстве Церкви, то корректно проводить различие между новой евангелизацией, то есть благовествованием, обращенным к дехристианизированным народам, к тем, кто когда-либо уже получал возвещение Христа, там, где уже существуют церковные структуры, - и миссией, обращенной ad gentes – к тем, кто впервые слышит весть о Христе. В современном мире эти различия часто размыты: так, в некоторых европейских странах с древнейшими христианскими корнями многие не крещены и никогда не слышали Благой Вести о Христе.

Что общего у католиков и православных?

ОТВЕТ:
Пожалуй, гораздо приятней рассуждать о том, что нас объединяет, чем о различиях.
Лучше всего об этом говорить словами Декрета об экуменизме Второго Ватиканского собора: «Церкви Востока с самого начала обладают той сокровищницей, из которой Церковь Запада немало почерпнула в литургической области, в духовном предании и в каноническом праве. Нельзя также недооценивать того факта, что основополагающие догматы христианской веры о Святой Троице и о Боге-Слове, воплотившемся от Девы Марии, были определены на Вселенских Соборах, происходивших на Востоке». В документе Собора подчеркивается, что отделенные от Рима Церкви Востока обладают истинными Таинствами, в силу апостольского преемства.
Можно бесконечно перечислять то общее, что принадлежит к наследию католиков и православных, начиная со Священного Писания и догматических определений и заканчивая сходством в совершении богослужений. Особенно много общего у католических и православных Церквей одного и того же обряда. Поэтому в нашем ответе все-таки придется акцентировать внимание именно на различиях. Но сначала напомним, какие общины мы называем православными.

Все восточные Церкви традиционно разделены на две большие группы: дохалкидонские Церкви, по тем или иным причинам не признавшие определений Халкидонского собора, и халкидонские Церкви, признавшие решения этого собора. В силу неприятия христологических формулировок Эфесского или Халкидонского соборов так называемые дохалкидонские Церкви считались, соответственно, несторианскими или монофизитскими. Сегодня, благодаря межконфессиональному богословскому диалогу, удалось выяснить, что различные формулировки не нарушают общности веры в тайну Христа – истинного Бога и истинного человека. Поэтому сегодня все эти Церкви называют «Древними восточными Церквами» или «Восточные православные Церкви». Остальные восточные Церкви, не находящиеся в общении с Церковью Рима, называют восточными Церквами византийского обряда, и часто под обобщающим термином «православные» подразумеваются верующие именно этих общин, поскольку их присутствие в Европе наиболее заметно, а контакты наиблее часты. Верующих православных Церквей нельзя путать с верующими восточных католических Церквей, находящихся в общении с Римом, хотя сходство между ними велико – в том, что касается совершения богослужений, духовности, богословия и дисциплины. Православные богословы, рассуждающие о различиях между католиками и православными, прежде всего имеют в виду католиков латинского обряда.

Итак, в нашем ответе мы под «католиками» будем подразумевать католиков латинского обряда (самого распространенного в Католической Церкви), а под православными – православных византийского обряда. Если говорить вкратце об истории разделения между нашими Церквами, то оно произошло в 1054 году, в момент взаимного отлучения Рима и Константинополя (это отлучение было снято в 1965 году). Православие византийского обряда представляет целый ряд автокефальных Церквей, которые, находясь в полном таинственном и каноническом общении между собой, осуществляют свою церковную жизнь независимо друг от друга.

Православная Церковь считает себя единственной истинной Церковью Христовой, поскольку только она сохранила целиком святое Предание, то есть наследие Священного Писания, Святых Отцов и семи Вселенских соборов. Согласно убеждению православных, Католическая Церковь после Х века отделилась от православия, оставив традицию Отцов и Соборов, впав в заблуждение и ересь и введя новые доктрины, отдалившие её от истинной Церкви Христовой.

В Символе веры католики провозглашают веру в то, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. Православные христиане утверждают, что это является отходом от Никео-Константинопольского символа веры, и добавление «и от Cына» (Filioque) представляет собой заблуждение, породившее в свою очередь различные виды зол в Католической Церкви, в частности христомонизм, забвение Святого Духа или преобладание структуры над личностью. Но посмотрим, что говорит об этом Катехизис Католической Церкви: «Апостольская вера в Духа была исповедана II Константинопольским Вселенским собором в 381 г.: «И в Духа Святого, Господа Животворящего, от Отца исходящего». Тем самым Церковь признает Отца как «источник и причину всего, что божественно». Вечное происхождение Святого Духа не означает, однако, отсутствие связи с тем же происхождением Сына: «Святой Дух, третья ипостась (или Лицо) Троицы, есть Бог, единый и равный Отцу и Сыну, единосущный и единородный. (...) Однако не говорят, что Он только Дух Отца, но одновременно Дух Отца и Сына». Никео-Константинопольский Символ веры исповедует «Духа Святого (...) Которому вместе с Отцом и Сыном подобает поклонение и слава». Латинская традиция Символа веры исповедует, что Дух исходит «от Отца и Сына (Filioque)». Флорентийский собор (1438 г.) разъясняет: «Существо и бытие Святого Духа исходят одновременно от Отца и Сына, и Он вечно исходит от Одного и Другого как от единого начала и единым дыханием... И поскольку все, что у Отца, Отец Сам дал Единородному Сыну, рождая Его, — все за исключением Своего Отцовства, — постольку Сын само это исхождение Святого Духа от Сына вечно получает от Отца, от Которого же вечно рожден». Провозглашение Filioque отсутствовало в Символе веры, исповеданном в 381 г. в Константинополе. Но, следуя древней латинской и александрийской традиции, Папа св. Лев уже исповедал его догматически в 447 г., еще прежде чем Рим узнал и получил в 451 г. на Халкидонском соборе Символ веры 381 года. Употребление этой формулировки в Символе веры мало-помалу было допущено в латинскую литургию (между VIII и IX вв.). Введение Filioque в Никео-Константинопольский Символ веры через латинскую литургию еще и сегодня составляет предмет спора с православными Церквами».Еще одним предметом разногласий между православными и католиками является папство. Для православных неприемлема непосредственная юрисдикция надо всей Церковью или безошибочность Папы в суждениях, касающихся веры и морали. Лишь Вселенский собор безошибочен, по мнению православных, - однако они признают только семь Соборов. Папство, согласно этому убеждению, препятствует существенному измерению Церкви, каким является соборность.

О различиях между католиками и православными можно подробно почитать в любом учебнике православного богословия, - но, как это ни парадоксально, многие из подчеркиваемых различий оказываются несущественными. Так, например, православные богословы критикуют причащение западных христиан под одним видом, утверждая, что Причастие возможно только под двумя видами. Но при ближайшем рассмотрении это оказывается не так: например, младенцев причащают под видом Вина, но от этого Евхаристия не теряет своей полноты. Точно так же, во многих богословских сочинениях отвержение учения о чистилище, неприятие догмата о Непорочном Зачатии Девы Марии и многие другие предметы споров между католиками и православными оказываются несостоятельными. Заметим, что при отсутствии единого учительства православной Церкви трудно выделить мнение отдельных богословов и определения отдельных поместных Церквей из общего, разделяемого всеми учительства. В богословской православной литературе, особенно современной, можно обнаружить совершенно разные мнения касательно того или иного учения и разные взгляды на католическое вероучение, - которое одними авторами вроде бы во многом разделяется, а другими полностью, резко отвергается.

Подводя итог этим кратким пояснениям, следует помнить о постоянно продолжающемся богословском диалоге с православными Церквами, в ходе которого по многим пунктам уже выяснилось, а по другим, вероятно, еще предстоит выяснить, что, как и в случае древних православных Церквей, различные формулировки не всегда нарушают общность веры.

Сейчас много пишут об инквизиции, и выходит, что она не была таким уж чудовищным трибуналом, а обвиняемые были в основном преступниками. Правда ли это? И существовал ли на самом деле список запрещенных книг? Разумеется, жертв инквизиции меньше, чем, скажем, нацизма или геноцидов, но все же Церковь навязывала свою веру и не было свободы мысли. Если бы я, скажем, заявил во времена инквизиции, что я атеист, что бы со мной сделали?

ОТВЕТ:
Замечание, сделанное автором об инквизиции в начале письма, совершенно справедливо: на протяжении истории феномен инквизиции был преувеличен до гигантских размеров с целью дискредитации Католической Церкви.
По поводу инквизиции следует сказать, что существовала Папская инквизиция и инквизиция светская – например, испанская, особенно суровая.
Средневековая инквизиция имела дело с ересями, которые не ограничивались отрицанием каких-то догм внутри логики свободы мысли, а разрушала сами устои гражданского порядка: не только притеснением католиков, но презрением к институту брака, который считали институтом содействия дьяволу.
От средневековой инквизиции отличалась Римская инквизиция, учрежденная в 16 веке и просуществовавшая до 1965 года, то есть окончания Второго Ватиканского собора. Римская инквизиция занималась анализом ортодоксальности веры.
Светские инквизиции были установлены государствами, действовали сами по себе и не желали вмешательства Церкви в лице ее представителей. Такими были, например, Испанская инквизиция и Инквизиция Венецианской Республики.
Таким образом, когда мы говорим об инквизиции, необходимо различать между одной и другой инквизициями и не обобщать эти явления.
Кроме того, нужно заметить, что инквизиция не являлась органом Учительства Церкви. Это был трибунал, состоявший из людей, никто из которых не обладал безошибочностью. Тем не менее, Церковь назначала в суд инквизиции людей высоких нравственных качеств и доктринально подготовленных. Многие из них почитаются в лике святых и мучеников.
А за ошибки, допущенные некоторыми из членов инквизиции, Папа Иоанн Павел II попросил прощения от имени всей Церкви. В отличие от некоторых режимов, которые – как верно замечено – породили во много раз большее число жертв, нежели инквизиция.
Что касается Индекса запрещенных книг, то он также просуществовал до Второго Ватиканского собора. В этот список входили книги, которые не должны были оказаться в руках у людей слабой веры. Остальным же их читать не запрещалось. С помощью Индекса запрещенных книг Церковь хотела оказать важное служение верным, сходное с заботой матерью, которая говорит своим детям: не бери эту вещь, потому что она ядовита и может тебя убить.
Сегодня Церковь поступает иначе, хотя бы потому, что средства массовой коммуникации выходят далеко за пределы мира книг. Теперь всем доступно все. И, конечно, по-прежнему есть опасность разрушения человеческих душ, и многие, действительно, разрушаются.
Хотя сегодня больше не существует Индекса, Церковь по-прежнему высказывается по поводу некоторых публикаций, которые недопустимо использовать в качестве учебников по богословию, поскольку в них содержатся утверждения, противоречащие Учительству Церкви.
Посредством инквизиции Церковь не навязывала свою веру, но защищала ее, что совсем не одно и то же. Автор спрашвиает, что бы с ним сделали, если бы он во времена инквизиции заявил о своем атеизме. Скорее всего, не случилось бы ничего. Достаточно вспомнить Боккаччо, осмеивавшего Церковь в своем «Декамероне». Боккаччо никак не пострадал от инквизиции, а Церковь ограничилась внесением его новелл в Индекс запрещенных книг.

Радио Ватикана
Tags: FAQ о христианстве и католичестве, Библия, Символ веры, евангелизация, инквизиция, интернет, история, книги, религия, религпросвет, цитаты, экуменизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments