Упавшая с небес (johanajollygirl) wrote,
Упавшая с небес
johanajollygirl

  • Mood:

FAQ: Жизнь и здоровье

Анорексия – это сугубо медицинская проблема или это грех?

ОТВЕТ:
Проблемы, связанные с питанием, так называемые расстройства пищевого поведения, распространены гораздо больше, чем кажется большинству из нас. Возраст этих расстройств постоянно снижается; они охватывают не только девушек, но и юношей, а в более или менее очевидных формах – и взрослых. Основой лечения анорексии и других подобных расстройств является психотерапия, но в этот процесс вовлечены и врачи разного профиля – терапевты и эндокринологи, диетологи и психиатры, гастроэнтерологи и гинекологи.

Чтобы ответить на вопрос о нравственной оценке анорексии, мы обратились к тщательному исследованию на эту тему, опубликованному в научном журнале Академии Святого Альфонса, центра по изучению нравственного богословия и, в частности, биоэтики. Ее автор – священник Джованни Дель Миссиер, практикующий невролог и психиатр, - обобщает различные высказывания, доклады, исследования этого вопроса на медицинских и богословских симпозиумах.

Итальянский медик и богослов отмечает, что расстройства пищевого поведения прежде всего характерно для западных, благополучных стран, где особенно развиты высокие технологии. Растет число молодых, у которых отмечаются проблемы в отношении к еде, и их причины кроются в психическом дискомфорте и в проблемах межличностных взаимоотношений. Эти проблемы соматизируются через отказ от сохранения собственного веса. Феномен анорексии затрагивает не только состояние больного: это заболевание вовлекает всю семью и напрямую зависит от социального контекста и социальных моделей, серьезно обуславливающих возникновение и развитие этой патологии.

У больных анорексией отсутствует осознание тяжелых последствий, к которым может привести целенаправленное истощение. Для того чтобы дать более полный анализ нравственных аспектов анорексии, нужно понять ее причины. Современная психология выделяет несколько групп этих причин. Например, согласно сторонникам психодинамической модели, анорексия является индивидуальным психическим расстройством, при котором отказ от пищи приобретает символическое значение на фоне других аспектов и симптомов; в системной модели подчеркивается прежде всего семейное происхождение болезни – то есть анорексия возникает как следствие дисфункции взаимоотношений в семье; сторонникам медицинской модели основная причина анорексии видится в неправильном питании. Согласно поведенческой модели, анорексия является функциональным ответом на воспитание, и ее следует лечить «обратным воспитательным процессом». Логотерапевтическая модель подчеркивает волевое измерение субъекта и его ответственность. Есть также различные социологические модели. Например, феминистская, которая представляет анорексию как проблему, напрямую связанную с положением женщины в патриархальном обществе.

В любом случае, какими бы ни были факторы, они всегда закрепляют волю человека прекратить прием пищи. И это действие, вначале осознанное и добровольное, постепенно выходит из-под контроля, попадая в круговорот, из которого невозможно выкарабкаться самостоятельно.

Состояние больных анорексией необходимо рассматривать согласно каждому конкретному случаю. Многие из них оказываются безвольными узниками своего прошлого, жертвами среды и различных детских и подростковых травм. У других же больных, утверждает наш автор, можно выявить некоторую степень намеренности, волевого решения. В любом случае, анорексию на дальнейших стадиях развития следует отличать от ее начала, когда всегда присутствует некое нравственное зло, за которое человек может нести, а может и не нести ответственность. Это можно сравнить с наркоманией: на определенной стадии уже сложно говорить о грехе, поскольку у человека отсутствует воля для того, чтобы остановиться, - что не отменяет нравственной ответственности наркомана, который шаг за шагом делал свой нравственный выбор в пользу наркотиков. Но все же в случае анорексии трудно утверждать, насколько намеренно человек решает вначале вредить своему организму и подвергать риску свою жизнь. Отказ от пищи и другие действия, производимые страдающими анорексией для усугубления своего состояния, не представляются столь же явно греховными, как прием наркотиков.

Мы провели этот небольшой и, скорее, поверхностный анализ на основе глубокого и узкоспециального труда по нравственной теологии. В жизни приходится сталкиваться с конкретными людьми, страдающими анорексией, и вряд ли мы будем применять к ним столь же придирчивый анализ факторов и степени личной ответственности. Слово «грех» в применении к анорексии вряд ли уместен. Она может быть следствием греховных ситуаций, созданных самим человеком или его окружением. Как и любое другое зло в жизни человека, это – не только медицинская, но и духовная проблема. Столкнувшись с анорексией, родители, педагоги и медицинские работники призваны сделать все возможное, с любовью и милосердием, чтобы человек мог снова обрести физическое и духовное здоровье и построить свою жизнь заново.

Является ли смертным грехом курение травы раз в месяц, за компанию с друзьями?

ОТВЕТ:

Иногда человек не осознает, что то или иное действие является смертным грехом, и это заблуждение объясняется неадекватным восприятием своих поступков, а также определенным образом жизни, при котором постепенно стираются границы между добром и злом.

Употребление «лёгких наркотиков» раз в месяц или даже реже является смертным грехом, во-первых, потому, что оно также может привести к наркомании, потому что сознательное употребление наркотиков один раз открывает путь более частому употреблению. Исследования также показали, что легкие наркотики оказывают воздействие на психику, даже если это может проявиться лишь спустя годы. Кроме того, употребление «легких наркотиков» - это дурное личное свидетельство перед другими. Не говоря уже о том, что даже спорадическое употребление наркотиков – это поддержка наркоторговцев и преступников, которые разрушают человеческие жизни и целые семьи. Таким образом, курение травы даже изредка – это смертный грех, в котором следует каяться на исповеди.

Обратимся к Катехизису Католической Церкви (2291): «Употребление наркотиков наносит разрушительный вред человеческому здоровью и жизни. За исключением чисто терапевтических показаний, это очень тяжкая вина. Нелегальное производство и контрабанда наркотиков - преступная деятельность, представляющая собой прямое соучастие (поскольку побуждают их совершать) в действиях, резко противоречащих нравственному закону».

В последнее время многие христиане высказываются неодобрительно об ограничениях на аборты, в частности, о сокращении бюджета для клиник, делающих аборты. В качестве аргумента приводится следующий: лучше сделать аборт легально, чем подвергать опасности женщину незаконным абортом. Приемлема ли для христианина такая позиция?

ОТВЕТ:
Нет, христианин не может поддерживать легальный аборт и обязан выступать против всякого вида аборта, легального или нелегального.

Верно то, что нелегальный, подпольный аборт может быть опасен для женщины. Но суть преступления от этого не меняется: и в кабинете государственной клиники, и в подвале у подпольного врача совершается одно и то же преступление убийства невинного и беззащитного человеческого существа. Чтобы понять преступный характер аборта, необязательно быть христианином и иметь веру: для этого достаточно разума. «Нелегальный» аборт запрещен как уголовное преступление – так чем же «легальный» аборт, финансируемый из госбюджета, отличается по своей сути?

Здесь можно упомянуть еще об одной стороне легализации аборта – когда речь идет о христианине, от которого напрямую зависит одобрение законов.

Приведем цитату из энциклики Папы Иоанна Павла II Evangelium Vitae: «Если нет возможности отвергнуть законопроект или отменить закон о прерывании беременности, то парламентарий, чье абсолютное личное противостояние прерыванию беременности явно и всем известно, поступит правильно, поддержав предложения, цель которых — ограничить вред подобного закона и уменьшить его отрицательные последствия в сфере культуры и общественной нравственности. Ибо, поступая так, он не соучаствует недозволенным образом в принятии неправедного закона, а наоборот, предпринимает правильную и достойную попытку ограничить его вредные аспекты» (73).

Легализация абортов, то есть убийство за счет государственного бюджета, сама по себе является преступлением. Это противоречит основному предназначению государства, призванного защищать жизнь всех граждан, и в первую очередь самых беззащитных.

«Может создаться впечатление, - пишет Иоанн Павел II, - будто все происходит с полным соблюдением правозаконности, по крайней мере когда законы, допускающие прерывание беременности или эвтаназию, приняты голосованием в соответствии с так называемыми демократическими принципами. В действительности же мы имеем здесь дело лишь с трагической подделкой правозаконности, а демократический идеал — заслуживающий этого названия только тогда, когда признаёт и охраняет достоинство каждой личности, — предан в самой основе: "Можно ли говорить о достоинстве каждой личности, когда разрешается убивать самую слабую и самую невинную? Во имя какой справедливости людей подвергают самой неправедной дискриминации, признавая одних достойными защиты, а другим отказывая в этом достоинстве?» (EV 20).

Поэтому католик не может ограничиваться утверждением, что легальный аборт служит искоренению нелегальных абортов. В таком менталитете заключается большое лицемерие: общество отвергает нелегальные аборты как зло, но умалчивает об абортах легальных и даже одобряет их.

Конечно, за подпольными операциями стоит подпольный бизнес. Но, по сути, этот аспект не обходит и легальные аборты. Государство предоставляет право на детоубийство, как будто речь идет не о преступлении, а о добром поступке, причем за счет налогов в казну, в том числе и от граждан, которые абсолютно против абортов в любом виде.

Иоанн Павел II писал, что легализация прерывания беременности, детоубийства и эвтаназии и признание этого права в законодательном порядке равнозначны тому, что принимается извращенное, нигилистическое представление о человеческой свободе и признается абсолютная власть (закона) над людьми, направленная против них (ср. EV 20).

«Почему Церковь за аборт отлучает, а за умышленное убийство – нет?»

ОТВЕТ:
Если мы обратимся к Кодексу канонического права, то, действительно, мы найдем канон 1398: «Тот, кто совершает аборт с воспоследовавшим результатом, подлежит отлучению по заранее вынесенному судебному решению», то есть сам факт аборта автоматически ведет к отлучению от Церкви. В то время как отлучение не предусматривается за такое преступление, как умышленное убийство.
О причине этого Папа Иоанн Павел 2 писал в энциклике «Евангелие жизни»: «С помощью такого сурового наказания Церковь указывает на это преступление как на одно из самых тяжких и опасных, поощряя преступника ревностно искать пути покаяния. Ибо в Церкви кара отлучения налагается для того, чтобы виновный мог вполне осознать серьезность совершенного греха и чтобы затем привести его к окончательному покаянию и раскаянию. (62).
Всем известно, что умышленное убийство – это зло, преследуемое государственным законом. По-иному обстоит дело с абортом. Католику известно, что аборт – это убийство, зло, и здесь не может быть разночтений. Но во многих государствах он не считается злом, мало того, государство даже оказывает помощь в его совершении, финансируя операцию. Этот факт может привести к путанице в понятиях, к неверному восприятию аборта. Что, в общем, и произошло: в сознании многих то, что позволяет государство, не является злом или является не таким уж тяжким злом.
В 1978 году итальянские епископы обнародовали особый документ на эту тему, в котором утверждается: «Здравомыслящий человек не может не осознавать, что аборт – это умышленное убийство, поскольку рождающийся ребенок абсолютно беззащитен; карающее вмешательство Церкви направлено на защиту рождающегося, тем более что государство, по крайней мере в некоторых случаях, как у нас, более не рассматривает аборт как убийство, в то время как продолжает считать убийство преступлением».
В Италии ежегодно совершаются 700-800 убийств. А с абортом связаны совсем другие цифры: 130000 в год. А в России -- 1.200000 – по официальной статистике, но по иным источникам можно говорить о 5 и даже 12 миллионах. Не считая нелегальных абортов и выкидышей, спровоцированных абортивными препаратами, в том числе «таблеткой следующего дня».

Правда ли, что до недавнего времени Католическая Церковь запрещала вакцинацию и обезболивающие наркотические средства? Существуют ли какие-то официальные документы Церкви на этот счёт?

ОТВЕТ:
Неправда. Не существует ни одного документа Учительства Церкви, свидетельствующего о таких запретах, в то время как можно найти свидетельства об обратном.

По поводу прививок, можно привести Словарь нравственного богословия выпуска 1955 года. В нем утверждается, что несмотря на возможные побочные явления, иногда достаточно тяжелые (например, случаи энцефалита после прививок против оспы), медицинская статистика свидетельствует о полезности прививок. Таким образом, гласит статья в богословском словаре, «неправы врачи, которые заявляют о бесполезности прививок. Посредством таких утверждений они способствуют отказам от вакцинации, содействуя тем самым возвращению или дальнейшему развитию опасных эпидемических очагов».

Что касается обезболивающих препаратов, то существует документ Папы Пия XII, в котором он утверждает о нравственной допустимости как для врача, так и для пациента, использования наркотических средств для облегчения боли в случае приближения смерти, даже если известно, что эти препараты ускорят наступление смерти. Ибо в таком случае, поясняет Папа Пий XII, речь идет «не о жажде смерти и стремлении к ней, хотя риск смерти по обоснованным причинам допускается, но только о желании смягчить боль применением анестезирующих средств, созданных медициной». Документ называется «Ответ на 3 вопроса, поставленных Итальянским обществом анестезиологии».

В «Декларации об эвтаназии» Конгрегация вероучения также утверждает, что «в данном случае речь не идет о содействии наступлению смерти». А Папа Иоанн Павел II в энциклике “Evangelium Vitae” пишет, что пациент, добровольно отказывающийся от обезболивания, чтобы сознательно участвовать в страданиях Господа, заслуживает похвалы, но такое героическое поведение не является обязательным для всех (EV 65).

В этом же параграфе Папа Войтыла добавляет: "Не следует отнимать сознание у умирающего без серьезных причин: на пороге смерти люди должны быть в состоянии исполнить свои нравственные и семейные обязанности, а главное — иметь возможность сознательно приготовиться к окончательной встрече с Богом». Недопустимо практиковать наркоз пациента против его воли, когда он в состоянии ее изъявить.

Что говорит Католическая Церковь по поводу эвтаназии и терапевтической настойчивости? Почему, с одной стороны, отрицается эвтаназия для облегчения страданий, а с другой – допустима обезболивающая терапия для умирающего человека?

ОТВЕТ:
Эвтаназия подразумевает медицинское вмешательство, направленное не столько на облегчение или освобождение умирающего от страданий, но на «причинение смерти из жалости, с целью радикального избавления от последних страданий» (такое определение дает Конгрегация вероучения в документе «Iura et bona» 1980 года).

Эвтаназия недопустима ни в коем случае, потому что единственным господином жизни и смерти каждого человека является Тот, кому она принадлежит в абсолютном смысле: Бог. Человек – лишь пользователь: каждый из нас в силу своего жизненного опыта прекрасно знает, что не является хозяином собственной жизни. Если бы мы были ее хозяевами, мы бы, несомненно, сохранили бы ее для себя навсегда и в каждый момент. Но мы знаем, что наша жизнь – в руках Другого, что она может быть отнята в любой момент, независимо от нашего или чьего бы то ни было нежелания и воли.

Поэтому Иоанн Павел II в энциклике «Evangelium vitae» заявляет: «Я в согласии с учительством моих предшественников и в общении с епископами Католической Церкви подтверждаю, что эвтаназия есть серьезное нарушения Закона Божьего как нравственно недопустимое умышленное убийство человеческой личности. Эта доктрина основана на естественном законе и на писанном Слове Божием, передана церковным преданием и преподана в обычном и вселенском вероучении.

Практика эвтаназии содержит — в зависимости от обстоятельств — зло, характерное для самоубийства или убийства». (65)

Таким образом, эвтаназия мало что общего имеет с облегчением боли страдающего. Согласно Катехизису Католической Церкви (2279), «даже если смерть считается неизбежной, нельзя прерывать уход, который нормально полагается больному. Использование обезболивающих средств для того, чтобы облегчить страдания умирающего, даже с риском сократить его жизнь, может быть с моральной точки зрения совместимо с человеческим достоинством - если при этом не хотят смерти ни как цели, ни как средства, но только предвидят ее и принимают как неизбежность. Успокаивающий уход является особо ценной формой бескорыстного милосердия. В этом качестве его надо всячески поощрять». Успокаивающий уход – или паллиативная терапия – направлен не на искоренение источника боли, но на облегчение симптомов.

Для христианина боль, страдание в единении со страданиями Христа имеет высочайшую искупительную ценность – для себя и для других. Однако боль как таковая всегда остается злом и, как с любым злом, с ней нужно бороться. Господь не желает боли для людей: Он сам исцелил многих, заповедал навещать больных и быть для других Добрыми Самарянами. Кроме того, любая заслуга перед Богом связана не со страданием и болью как таковыми, а с любовью. Только любовь может преобразить боль в величайший дар.

Под терапевтической настойчивостью подразумеваетвся совокупность клинических инициатив, как правило, из ряда вон выходящих, которые предпринимаются для неизлечимо больного, то есть человека в тяжелейшем состоянии и близкого к смерти. Цель этих инициатив – замедлить наступление смерти любой ценой, даже когда есть уверенность, что не существует терапии, способной улучшить состояние или остановить болезнь. Таким образом, терапевтическая настойчивость не преследует цель сделать все возможное для излечения. В таким случае она была бы нравственно допустима.
Речь же идет об ином намерении. Поэтому Катехизис Католической Церкви гласит: «Прекращение дорогостоящих, опасных, экстраординарных или несоразмерных ожидаемому результату медицинских процедур может быть законным. Это отказ от «терапевтической настойчивости». Здесь нет намерения принести смерть, есть только признание невозможности помешать ей. Решения должны приниматься самим пациентом, если он обладает на то способностью и возможностью, либо теми, у кого есть законное право решать; при этом необходимо всегда уважать разумную волю пациента и его законные интересы» (2278).

Не имеет ничего общего с терапевтической настойчивостью предоставление необходимого ухода больному, близкому к смерти. Этот уход заключается в обеспечении питания, вентиляции и гидратации.

Что можно сказать человеку, который думает о самоубийстве? Моя подруга – в отчаянии, у нее не только проблемы с работой и финансами, но со стороны коллег идет настоящая травля.

ОТВЕТ:
Первое, что необходимо делать в таких ситуациях, -- это довериться Господу. Сам Бог у нас просит об этом, даже повелевает. Он сказал устами Давида: «Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику». (Пс. 55,23). Прежде всего следует неустанно молиться: Господь верен Своим обещаниям.
Можно молиться Розарием: посредством этой молитвы мы взываем ко Христу, Который пребывает в нашей жизни силой событий Его жизни, которые мы вспоминаем в тайнах Розария. Розарий – это огромный духовный ресурс, превосходящий по своей силе любую трудность. Папа Иоанн Павел II всегда рекомендовал эту молитву, в том числе и людям, находящимся в отчаянии, унынии и депрессии.
Среди всех молитв есть одна, которая обладает наибольшей силой, и это – молитва Самого Христа, то есть Святая Месса. Евхаристическое богослужение имеет бесконечную ценность прошения, поскольку это – не человеческое деяние, а Божественное. Месса увековечивает на наших алтарях жертву Иисуса Христа, и она возносится о нуждах тех, кто ее совершает. Кроме того, Таинство Евхаристии помогает нам переживать собственные страдания в единении со страданиями Господа.
Когда кто-то делится с нами мыслями о самоубийстве, мы можем сказать этому человеку пожертвовать все свои страдания Богу, как часть страданий Иисуса Христа за искупление мира.
Самоубийство само по себе бессмысленно, и оно гораздо страшнее, чем испытанные страдания, особенно если человек думает о своей вечной участи. В то время как принесение Богу в жертву собственных страданий, наоборот, подготавливает нас к вечной жизни, как напоминает святой апостол Павел: «собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни» (1 Тим. 6,19). Разве не ради этого мы живем и переносим все, что с нами происходит?
Помимо этого, нужно помнить, что все бедствия, которые случаются в нашей жизни, происходят по попущению Бога. И раз Бог их допускает, не надо сомневаться, что это происходит с целью большего блага для нас. Святой Арсский Пастырь говорил, что все нападки дьявола предвозвещали для него какую-то особую милость.
Но условие, необходимое для того, чтобы это благо осуществилось уже в этой жизни, заключается в отказе от уныния, от отчаяния, от безнадежности. Доверим всецело нашу жизнь Господу, с упованием предадим себя в Его руки, не омрачая этой жертвы злословием, отчаянием и тоской. Устами святого апостола Петра Господь с силой нас призывает: «Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время. Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас». (1 Петр 5,6-7). Но мы не возлагаем на Бога наши заботы, волнуясь и зацикливаясь на собственных страданиях, непрерывно на них жалуясь. Таким образом мы как бы показываем, что они нам дороги… А чтобы возложить их на Бога, нужно быть от них свободными.
Очень распространенной причиной суицидальных мыслей является разочарование в любви. Подруге, другу, которые хотят покончить с собой из-за любви, можно сказать, что на свете очень многие люди должны терпеть гораздо большие испытания, чем разочарование в любви. Какой бы трагедией они нам ни казались в этот момент. Неужели всем им сводить счеты с жизнью?
И, наконец, нельзя забывать: мы – не хозяева собственной жизни. Жизнь была нам дана, более того, она дается нам мгновение за мгновением. Покончить с собой означало бы зарыть окончательно в землю данный нам талант из евангельской притчи, навсегда лишив его возможности приносить плод.
Самоубийство – это акт чистого эгоизма, и те, кто совершают его в здравом уме и рассудке, лишают себя вечного блаженства.
Это – доводы, которые можно использовать при соприкосновении с мыслями о самоубийстве.
Если же мы сталкиваемся с самим фактом суицида, то в отношении совершившего его человека следует учитывать состояние его психического здоровья.

Радио Ватикана
Tags: FAQ о христианстве и католичестве, pro life, Библия, жизнь, здоровье, история, наука, религия, религпросвет, смерть, статьи, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments