Упавшая с небес (johanajollygirl) wrote,
Упавшая с небес
johanajollygirl

Category:
  • Mood:

6-я заповедь - Все про ЭТО ч. 3

ВОПРОС:

Существует ли вирус СПИДа? Как защититься? Когда допустимо использование презерватива? Есть ли такие ситуации, когда Церковь допускает его использование?


ОТВЕТ:

СПИД – это синдром приобретенного иммунного дефицита, вызванное ВИЧ – вирусом иммунодефицита человека.

Медицинские исследования показывают, что презерватив уменьшает риск заражения ВИЧ, но не устраняет его.

Если же кампании по распространению презервативов увеличивают ощущение «защищенного секса», то риск заражения также растёт.

Если ВИЧ-инфицированный любит своего супруга и детей, то он должен быть готов к любой жертве, - лишь бы не причинить вреда любимому человеку.

Контрацепция в браке (в данном случае использование презерватива) само по себе является недопустимым ни в каком случае. Никакая причина, даже опасность заражения, не может сделать допустимым поступок, который объективно является недопустимым и безнравственным.

Может ли супруг отказаться от супружеского долга, если партнер заражен ВИЧ-инфекцией? Несомненно, да (об этом можно прочесть в трактате о биоэтике кардинала Теттаманци). Объясняется это тем, что в данном случае супружеский акт перестает быть актом истинной любви, становясь актом, посредством которого можно передать смерть. Но может возникнуть и другой вопрос: если женщина принуждена к совершению супружеского акта, может ли она защититься от партнера, требуя использования презерватива? Это - именно тот случай, в котором можно дать утвердительный ответ, пишет кард. Теттаманци, поскольку со стороны женщины нет согласия на супружеский акт, кроме того, она имеет право защитить свое здоровье, прибегая к средствам, какие имеет в распоряжении. Ведь в данном случае она не использует средства для других целей (для избежания беременности). В данном случае у нее нет иного пути, кроме как потребовать от мужа использования презерватива. Такова позиция с точки зрения объективной морали. Однако остается субъективная сфера ответственности супругов, которую следует оценивать согласно общим критериям.

Заметим, что речь идет о принуждении к супружескому акту, что приравнивается к сексуальному насилию. Разумеется, в данном случае супруг, совершающий это насилие, ничем не оправдан.

ВОПРОС:

Вредно ли воздержание для здоровья? Что думает по этому поводу Католическая Церковь? Не будет ли страдать человек болезнями, если не будет пользоваться всем, чем наградила его природа?


ОТВЕТ:

Может ли быть вредной для здоровья добродетель, не раз упоминаемая в Евангелии? Не существует никаких данных о том, что люди, живущие в воздержании, страдают заболеваниями больше, чем те, которые ведут активную сексуальную жизнь. Об этом свидетельствует, в частности, огромное число людей, посвятивших себя Богу и живущих в безбрачии.

В отличие от животного, человек может управлять своим сексуальным влечением. У животных сексуальная активность связана исключительно с инстинктом. В некоторые периоды она практически отсутствует, в другие – она неудержима. У человека же сексуальное влечение не порабощено инстинктом и подчиняется разуму. Поэтому человек может длительное время или даже всю жизнь воздерживаться без каких-либо последствий для своего организма.

Иногда подчинение сексуального импульса разуму требует определенных осознанных усилий. Если человек отвергает тот факт, что его импульсы находятся не во власти инстинктов, а во власти разума, то он, вероятно, будет воспринимать воздержание как нечто противоестественное. В таких случаях не исключено, что эта зависимость от своих инстинктов отразится на душевном состоянии человека и, как следствие, на его здоровье.

Для человека сексуальное единение означает не результат инстинкта, но полную самоотдачу конкретному и единственному человеку, дар взаимной любви. Поэтому временное или постоянное воздержание тех людей, которые не связаны узами брака, совершенно естественно и является частью Божественного замысла о человеке. В браке также предусмотрены более или менее длительные периоды воздержания как неотъемлемая часть истории любви, связывающей супружескую пару.

Для человека, выбравшего безбрачие ради Царства Небесного или принесшего монашеский обет, целомудрие равноценно полному воздержанию. Молодые люди, готовящиеся вступить в брак, призваны к воздержанию до совершения этого Таинства. «Жених и невеста призваны жить в целомудренном воздержании, - гласит Катехизис Католической Церкви (2350). - Это испытание, благодаря которому они познают взаимное уважение и учатся взаимной верности и надежде получить друг друга как дар от Бога. Они должны отложить до бракосочетания те выражения нежности, которые специфически присущи супружеской любви. Они должны взаимно помогать друг другу возрастать в целомудрии».

Не только христианин, но и каждый человек призван хранить чистоту до брака, в силу самого смысла, самой природы сексуального акта. Если он является подлинным, то есть выражает всецелую отдачу себя другому человеку, то эта телесная отдача может осуществиться только после того, как произошла взаимная отдача друг другу посредством брачного согласия.

В апостольском увещании «Familiaris consortio» Папа Иоанн Павел II пишет: «Совершенный телесный дар стал бы обманом, не будь он знаком и следствием полной личностной самоотдачи, то есть той самоотдачи, в которой присутствует вся личность, также и во временном измерении» (FC 11).

Любой человек, не состоящий в браке, призван к абсолютному воздержанию. Вступление в интимные отношения с человеком, который не является супругом, всегда будет грехом против заповеди «Не прелюбодействуй».

В христианском браке целомудрие – к которому призваны и супруги - не является синонимом воздержания, но в некоторых случаях воздержание становится проявлением целомудрия. Например, естественные методы планирования семьи – единственные приемлемые для христиан – предполагают более или менее длительные периоды воздержания, когда супруги, желая ответственно подойти к рождению детей, откладывают зачатие, воздерживаясь в благоприятные для зачатия дни. Есть и ситуации, когда супруги по веским причинам вынуждены полностью отказаться от деторождения, например, из-за серьезной болезни: тогда они тоже должны воздерживаться. У любой супружеской пары, воодушевляемой настоящей любовью, существуют периоды воздержания – более или менее длительного. Эти периоды становятся благодатным моментом для взаимного возрастания в любви-самоотдаче, в уважении и чуткости друг к другу.

Стоит отметить, что иногда как раз отказ от воздержания и погоня за стереотипами приводит к проблемам со здоровьем. Например, сексуальная жизнь вне брака, как правило, сопровождается тем, что по-настоящему «противоречит природе», то есть использованием противозачаточных средств, в том числе абортивных. В этих случаях человек точно «не пользуется тем, чем наградила его природа», а наносит ей тяжкое оскорбление. Невоздержание нередко ведет к различным заболеваниям, передающимся половым путем.

ВОПРОС:
Хотелось бы узнать ваше мнение по поводу высказываний некоторых иерархов, которые предлагают в духе милосердия допускать к Причастию разведенных второбрачных, раскаивающихся за разрушенный брак и стремящихся жить по-христиански в новом браке. Действительно, почему разведенным, вступившим в повторный брак, отказано в Причастии, а молодым людям, вступающим в интимную связь до брака, не отказано в отпущении грехов и в Причастии? Ведь, по сути, и те, и другие нарушают заповедь?


ОТВЕТ:
Автор вопроса верно заметил очевидную вещь: и те, и другие нарушают заповедь. И он прав также в первой части своего вопроса: разведенным второбрачным предлагается (и не только некоторыми иерархами, а традиционным учительством Церкви) пройти путь покаяния и вновь приобщаться Святых Тайн. Но что означает этот путь покаяния?

Милосердный подход к вопросу о разведенных второбрачных описан уже в учении Нашего Господа Иисуса Христа, в Евангелии. «Исполнилось время и приблизилось Царство Божие, - говорит Иисус, - покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк 1,15). Не может быть истинного обращения, если человек не раскаялся в прошлых грехах. Секретарь Синода Епископов кардинал Балдиссери сказал на одной из сессий, что следующая ассамблея Синода, которая пройдет в октябре, должна сделать «мужественный пастырский выбор». Этот мужественный пастырский выбор и есть не что иное, как горячий, настоятельный призыв покаяться: «Если не покаетесь, погибнете». Целых два раза эту фразу повторяет Господь в 13 главе Евангелия от святого Луки.

Когда речь идет о милосердии Бога, часто мы забываем об этих существенных словах Иисуса, о Его призыве к покаянию. Покаяние, конечно, не означает раскаяться в прежних грехах, чтобы заранее получить прощение за новые грехи, а в нашем случае – разведенных второбрачных – мы имеем дело именно с такой ситуацией.

Напомним сказанное Иисусом в Нагорной проповеди: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф 5,27-28). Согласно учению Господа Иисуса Христа, тот, кто связан узами Таинства Брака и при живом супруге вступает в связь с другим человеком и живет с ним как с супругом, совершает прелюбодеяние. Причем не единичное и тайное прелюбодеяние, в котором затем искренне раскаивается и вновь приступает к Причастию, получив отпущение этого тяжкого греха, а публичное, открытое и продолжительное прелюбодеяние: он находится в состоянии прелюбодеяния. Он, может быть, и раскаивается в разрушенном предыдущем браке, но не раскаивается в своем прелюбодеянии.

Иисус Христос в Евангелии предостерегает не только от прелюбодеяния как поступка, но даже от «взгляда с вожделением», которым человек уже прелюбодействует в своём сердце. Речь идет о тяжком нарушении освящающего замысла Бога о человеческой сексуальности и о любви. Уже это – тяжкий грех, так что же говорить о регулярном, продолжительном прелюбодеянии, при отсутствии раскаяния? Итак, нет более мужественного пастырского выбора, чем повторять учение Иисуса: «Покайтесь и веруйте в Евангелие».

Если же вместо приглашения покаяться мы прикрываем грех, то это не будет милосердием: милосердие не ограничивается тем, что прикрывает содеянное зло. Милосердие стремится обновить человека, побудить его начать новую жизнь. И эта новая жизнь во Христе не может быть начата грехом. Собственно, в этом состоит разница между учением Мартина Лютера и учением о милосердии в Католической Церкви, изложенным на Тридентском соборе. Божественное милосердие – читаем в документе Триденского собора «Об оправдании» – это не только отпущение грехов, но и освящение, обновление внутреннего человека через добровольное принятие благодати и даров, в силу которого человек из неправедного становится праведником, из недруга – другом, так чтобы стать наследником надежды жизни вечной». Как раз благодаря преображающей силе милосердия Бога грешники «восстают против греха, ненавидя его и осуждая».

Милосердие Бога, Его благодать, совершает внутреннее преображение человека, которое ведет к отвержению греха и к новой жизни. Святой Иоанн Павел II в энциклике о Божественном милосердии («Dives in misericordiа») напоминает, что «нигде в Евангельской Вести прощение и даже его источник - милосердие - не означает снисхождения ко злу, к соблазну, к причиненному вреду или обиде. Исправление зла, соблазна, возмещение причиненного вреда, удовлетворение обиды суть в каждом случае непременное условие прощения» (14).

Поистине подход к разведенным второбрачным в традиции Католической Церкви основан на таком милосердии. Не следует также ошибочно полагать, что человек принуждается вернуться к своему супругу. Особый подход сформировался также по отношению к тем гражданским парам, у которых родились дети. Они могут продолжать совместную жизнь, отказавшись однако от супружеских интимных отношений. Такие пары могут причащаться, хотя и рекомендуется им приступать к Таинствам не в том приходе, где всем известно об их сожительстве: люди могут продолжать думать, что эта пара вступает во внебрачную и прелюбодейную связь друг с другом и при этом причащается. Такой пример может быть соблазном для других верующих. Чтобы продолжать приступать к Причастию в своем приходе, такие пары, живущие в воздержании, должны разъяснить свою ситуацию, что не всегда возможно по понятным причинам.

Истинное милосердие удерживает другого человека от зла и от того, что происходит при причащении в состоянии тяжкого греха. Иерархи и Церковь ничего не могут изменить в этом, поскольку разведенный второбрачный, то есть человек в состоянии прелюбодеяния, объективно, а вовсе не по постановлению Церкви, отлучает себя от Причастия. Устами святого апостола Павла Святой Дух предостерегает: «Кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. От того многие из вас немощны и больны и немало умирает». Разве это не проявление подлинного милосердия?

Таким образом, тем, кто рассуждает о милосердии по отношению к разведенным второбрачным, в первую очередь нужно опираться именно на слова Господа. Истинное милосердие состоит в том, чтобы желать для всех людей, в том числе для тех, кто изменил нерасторжимым узам Таинства Брака, полноты всех благ, обещанных Иисусом. Этому желанию противоречит гипотеза о недостойном причащении.

Итак, милосердие согласно Слову Господа заключается в призыве к покаянию, к обращению. Да, каждая конкретная ситуация непроста. Например, есть пары, которые в период внебрачной связи вновь обрели веру и желают жить в полном созвучии со Христом. Но у них в новом союзе уже родились дети, для которых необходимо присутствие обоих родителей, даже если они не являются между собой мужем и женой. Таким парам, во-первых, рекомендуется рассудить о заключенном ими церковном браке и проверить его действительность. Но даже если после канонического расследования окажется, что он был недействительным, новый союз также не будет заключен согласно воле Господа, пока они не совершат действительное Таинство Брака. Если же предыдущий брак действителен, то супруги могут продолжать жить вместе в целомудрии, как брат с сестрой.

При всем разнообразии возможных подходов к каждому конкретному случаю одно остается неизменным: тот, кто живет в тяжком грехе, не может приступать к Причастию. Автор вопроса спрашивает, почему разведенные второбрачные не могут причащаться, а молодые люди, вступающие в интимную жизнь до брака, могут. Это абсолютно неверно: к Причастию могут приступать только те молодые люди, которые покаялись в Таинстве Исповеди в своем грехе блуда и намерены изменить жизнь, то есть отвергнуть этот грех и жить в воздержании о брака. Разумеется, никто не застрахован от повторных падений, но намерение прекратить греховную ситуацию – это обязательное условие для отпущения грехов. В гражданских же парах, пока такого намерения нет, пока партнеры не примут решения прекратить грех прелюбодеяния, они не могут получить действительное отпущение грехов.

Допущение разведенных второбрачных к Причастию было бы обесцениванием сакраментальной структуры Церкви. Таинства являются, по сути своей, знаком некоей реальности, и поэтому они должны соответствовать ей: в противном случае они непонятны и бесполезны. Видимые знаки должны соответствовать невидимым узам: Святое Причастие – это видимый знак единения с Христом и с Церковью посредством благодати. Если человек нарушает эти узы тяжким грехом, то эта связь нарушается, и Святое Причастие будет фальсифицировано, это будет причащение в осуждение. Супруги, нарушившие прелюбодеянием брачный союз, пусть даже это прелюбодеяние зарегистрировано как гражданский брак, сами себя отлучают от Святого Причастия, а если и приступят к нему, даже по гипотетическому благословению по-своему мыслящего иерарха, то это не будет подлинным причащением Христовых тайн, так же, как и в случае любого тяжкого греха. Брак нерасторжим, и супруги после развода обязаны жить в воздержании, сохраняя верность единственным брачным узам. В этом случае причащение будет истинным, и хотя фактически совместного проживания супругов уже нет, невидимые узы Таинства Брака и верность им не нарушены. Не всегда легко бороться с искушениями и с тягой иметь кого-то рядом, но вся жизнь христианина, разведенного или нет, наполнена соблазнами, от которых спасает Божья благодать. Как в случае супружеских кризисов, так и в тех случаях, когда развод уже за плечами и угнетает одиночество, христианин призван уповать на Господа, часто приступать к Таинствам и использовать все возможные средства для сохранения целомудрия, чтобы не утратить благодать, удерживающую от греха.
Единственный путь, указанный Господом для разведенных, нарушивших верность единственному супругу, - это покаяние и обращение.

ВОПРОС:
Поддерживает ли Католическая Церковь позицию, выраженную Православной Церковью относительно суррогатного материнства?


ОТВЕТ:
Как известно, Русская Православная Церковь выразила свою позицию относительно суррогатного материнства на заседании Священного Синода в декабре 2013 года. Хотя речь там идет, собственно, о крещении младенцев, родившихся от суррогатных матерей, в тексте изложено и общее суждение об этой репродуктивной технологии. В целом это суждение соответствует взгляду Католической Церкви на суррогатное материнство. Напомним это учение: «Технические приемы, вызывающие отделение родительства от супружества вследствие вмешательства другого человека (донорство спермы или яйцеклеток, вынашивание ребенка другой женщиной) глубоко бесчестны. Такие методы (искусственное осеменение и оплодотворение привнесенным извне биологическим материалом) нарушают право ребенка родиться от известных ему отца и матери, связанных между собой узами брака. Они нарушают также «исключительное право стать отцом и матерью только друг через друга» (Катехизис Католической Церкви, 2376). Всякая форма суррогатного материнства осуждается в таких документах учительства Церкви, как Dignitas personae 2008 года, который ссылается в свою очередь на Donum vitae 1987 года, подписанный еще кардиналом Ратцингером.

А вот как излагается учение Православной Церкви в вышеназванном документе о крещении младенцев, родившихся при помощи «суррогатной матери»: «Суррогатное материнство, то есть вынашивание оплодотворенной яйцеклетки женщиной, которая после родов возвращает ребенка «заказчикам», противоестественно и морально недопустимо даже в тех случаях, когда осуществляется на некоммерческой основе». Согласно православному вероучению, суррогатное материнство унижает достоинство женщины, тело которой в данном случае рассматривается как своего рода инкубатор. Эта практика разрушает полноценные естественные отношения между матерью и ребенком и имеет отрицательные последствия для всех вовлеченных в эту практику сторон, утверждается в документе о крещении младенцев, родившихся от суррогатных матерей.

Итак, в том, что касается неприемлемости суррогатного материнства, католики и православные, кажется, полностью согласны друг с другом. Но напомним, что вышеприведенный документ Русской Православной Церкви не относится к области биоэтики, а посвящен Таинству Крещения. В нем утверждается: «Церковь открыта для всех людей, стремящихся к спасению. Крещение является таинством вступления в Церковь и предполагает согласие принявших Крещение с ее верой и учением, а также их дальнейшее участие в церковной жизни». И далее: «В случае крещения младенца согласие за него дают взрослые – родители и восприемники. Условием крещения младенца при этом ставится его воспитание в христианской вере и согласно нормам христианской нравственности, что предполагает регулярное участие и родителей, и ребенка, и восприемников в церковных богослужениях и таинствах». Таким образом, хотя в документе, слава Богу, и отмечается, что ребенок не отвечает за поступки родителей и не виноват в том, что он родился от суррогатной матери, с другой стороны, не может идти никакой речи о христианском воспитании ребенка, если родители не приносят покаяния в содеянном. «Отказ в крещении младенцев в подобном случае будет соответствовать православной традиции», - гласит документ Священного Синода РПЦ, подчеркивая, что этот отказ будет иметь и пастырское значение, поскольку все общество получит от Церкви сигнал о том, что суррогатное материнство является неприемлемой практикой. Лишь после церковного покаяния воспитывающих его родителей – будь то биологические родители или суррогатная мать – крещение младенца возможно. Причем это покаяние необходимо «вне зависимости от того, осознанно или неосознанно они проигнорировали позицию Церкви». «Только в этом случае Церковь сможет ожидать, что крещеный ребенок будет воспитываться в православной вере и ему будут прививать христианские нравственные представления», - подводят итог иерархи РПЦ. Без церковного покаяния родителей крещение ребенка должно быть отложено до достижения им возраста сознательного выбора.
В конце документа поясняется, что данная позиция основана на учении Церкви о «недопустимости крещения младенцев в семьях, члены которой явно и сознательно пренебрегают церковной традицией и не разделяют христианское учение о браке и семье, что практически исключает возможность христианского воспитания ребенка. Это касается не только вопроса о «суррогатном материнстве», но любого сознательно выраженного нежелания жить по-христиански».

Судя по этому последнему абзацу документа, отказ в крещении младенца в Русской Православной Церкви должен быть очень распространенным явлением: ведь помимо суррогатного материнства, существует немало других поступков, идущих вразрез с христианским учением о браке, например, другие репродуктивные технологии, повторные браки либо сожительство, аборты. Тем не менее главной темой документа стало именно суррогатное материнство, а не аборты, не пьянство и не домашнее насилие, тоже мало отвечающие христианскому учению о браке. По сути, в тексте затрагивается само учение о Таинствах, о тех, кто может их принимать. И здесь мы находим существенную разницу между православным и католическим подходом к этому вопросу.
Крещение – это прежде всего дар, безусловный, безвозмездный дар Господа. Ограничивать эту безвозмездность каким-либо условием было бы искажением самого понимания Таинства. Разумеется, и в Католической Церкви разработан пастырский подход к крещению младенцев, требующий тщательной подготовки к нему со стороны родителей и восприемников, но какие-либо препятствия, касающиеся родителей и их духовного состояния, не могут стать причиной отказа в крещении младенца, о котором родители сознательно просят. Согласно католическому вероучению, Крещение необходимо для спасения, о чем напоминает и Кодекс канонического права (849). В нем перечисляются не условия для отказа, а действия священнослужителя, который обязан просветить родителей «посредством пастырских увещаний».
«Принять крещение способен каждый человек», - утверждается в каноне 864. Некоторые условия перечисляются затем в отношении взрослых, желающих принять крещение. Взрослый должен выразить сокрушение в своих грехах и пройти особую подготовку. Для крещения же младенцев также упоминается о «должной подготовке», но единственными условиями являются согласие родителей или хотя бы одного из них, а также «наличие обоснованной надежды на то, что он будет воспитан в католической вере» (канон 868). И только «если таковая полностью отсутствует, то крещение следует отложить». При опасности смерти любой ребенок, даже если его родители не католики, может быть крещен даже вопреки воле родителей (параграф 2 канона 868).
«Полностью отсутствует» надежда на воспитание ребенка в католической вере действительно в очень редких случаях, как правило, речь идет о родителях-некатоликах, которые по какой-то причине решают крестить ребенка в Католической Церкви. Но на самом деле наличие или отсутствие «основания для надежды» во многом зависит от пастырского внимания, пастырских возможностей и от поддержки всей общины, ведь после Крещения родителям можно предложить помощь в католическом воспитании ребенка. Духовное же состояние родителей на момент крещения ребенка не указывает на отсутствие обоснованной надежды, что ребенок будет воспитан в вере. «Вся церковная община несет свою часть ответственности за развитие и сохранение благодати, полученной при Крещении», - утверждается в Катехизисе Католической Церкви (1255). Дети принимают Крещение не только по вере родителей, но по вере Церкви (1282).
Добавим сюда одно замечание, касающееся различия между учением Православной Церкви и Католической Церкви о репродуктивных технологиях. Согласно цитированному документу РПЦ, «допустимым средством медицинской помощи бездетным супругам Церковь считает искусственное оплодотворение половыми клетками мужа, если это не сопровождается уничтожением оплодотворенных яйцеклеток, поскольку оно не нарушает целостности брачного союза, не отличается принципиальным образом от естественного зачатия и происходит в контексте супружеских отношений». Согласно же католическому вероучению, даже если методы искусственного оплодотворения «применяются внутри супружеской пары (гомологическое искусственное осеменение и оплодотворение), они, быть может, менее предосудительны, но они, тем не менее, остаются морально неприемлемыми. Они разделяют половой акт и воспроизводящий акт. Основополагающий для существования ребенка акт перестает быть актом, которым два человека дарят себя друг другу, он передает жизнь и индивидуальность зародыша во власть врачей и биологов и устанавливает превосходство техники над происхождением и предназначением человека» (Катехизис КЦ, 2377).

ВОПРОС:

Как относиться, с точки зрения нравственности, к рисованию обнаженной модели на занятиях в художественном училище?


ОТВЕТ:

Тема обнаженной натуры довольно неоднозначна, поскольку речь идет не об изображении какого-либо предмета, но о человеке. Тело человека обладает совершенно определенным смыслом, поскольку оно выражает предназначение человека, призванного общаться и сообщать себя.

Обнаженное тело человека также имеет совершенно определенный смысл. Это признано всеми, поскольку обычно человек скрывает наготу от чужих глаз. Нагота содержит в себе измерение, которое выходит за пределы биологии и относится к сфере этики.

Наготу мы прикрываем потому, что она связана с сокровенным аспектом человека, с его мужественностью или женственностью. Мужское и женское начало обозначают не только репродуктивные способности, как у животных, но и способность отдавать себя уникальным и исключительным образом мужчине или женщине, с которым или с которой мы связаны узами брака. В браке мужчина и женщина живут друг с другом и друг для друга.

Переживание этой взаимной отдачи настолько интимно и лично, что в глазах посторонних оно неизбежно обедняется. Взгляд извне не может участвовать в той неповторимости и единственности, которая заключена в интимном общении супругов. Поэтому это общение инстинктивно скрывается от чужих глаз, ведь оно касается этой интимной сферы.

Частью такого общения являются детородные функции, - поэтому они скрываются, и они открываются лишь тому, для кого они облечены в смысл полной отдачи, которая происходит только в супружеской интимности.

Однако бывают чрезвычайные обстоятельства, которые вынуждают открывать наготу. Но речь идет не о выставлении напоказ наготы как таковой, а о необходимых действиях на благо человека. Это, например, происходит в кабинете у врача, во время хирургических операций и при уходе за больными. В определенной мере человек обнажается и на пляже: здесь тоже речь идет не о выставлении своего тела на всеобщее обозрение, а о купании и солнечных ваннах.

При обстоятельствах, описанных в вопросе о рисовании обнаженной натуры, с одной стороны, нагота открывается для того, чтобы развивать художественные способности учащихся. С другой стороны, продолжительный и регулярный показ полностью обнаженного тела не является абсолютной необходимостью, поскольку в педагогических целях можно работать и с искусственной моделью.

В 1981 году Папа Иоанн Павел II в одном из своих наставлений затронул как раз этот вопрос. «Человеческое тело в его наготе, - сказал Папа, - как проявление человека и как дар, то есть как знак вверения себя и отдачи другому человеку, осознающему этот дар и выбравшему ответ на него столь же персональным образом, становится источником особого межличностного общения. Именно в силу огромной ценности тела в этой системе межличностного общения превращение наготы тела – как элемента дара – в предмет, тему произведения искусства или аудиовизуального изображения – это проблема не только эстетического, но и этического плана.

На самом деле, этот элемент дара становится, можно сказать, заложником неизвестного воздействия и неожиданной реакции, и тем самым он, в определенной мере умышленно, подвергается угрозе стать анонимным объектом обладания, объектом злоупотребления. Истина о человеке, о том, что в нем особенно лично и интимно в силу телесности, создает четкие границы, которые недопустимо пересекать. Эти границы должны быть признаны и соблюдены художником, который из человеческого тела делает объект, модель или тему произведения искусства или аудиовизуальной репродукции. Ни он сам, ни те, кому он подчиняется, не имеют права требовать, предлагать или делать так, чтобы другие люди – приглашенные или допущенные к созерцанию картины - переступали через эту границу вместе с ними или через них». Поэтому в академической среде учащийся может заявить о своем праве уважать интимную сферу других людей, в том числе и моделей.

ВОПРОС:

Священники и сестры-монахини носят на пальце обручальное кольцо, подобно людям, вступившим в брачный союз. Почему их решение вернуться в мир, чтобы вступить в брак с человеком, не рассматривается как второбрачие? И можно ли сказать, что человек, вернувший в мир ради человеческой любви, «всем сердцем любит Бога», и допускать его к Причастию?

Почему выбор союза с Богом обратим и отказ от Него в пользу человека не является грехом? Почему это не нарушение заповеди Иисуса: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает»? Или их кольца игрушечные?

Спрашиваю не потому, что отстаиваю второй брак или чтобы предать анафеме тех, кто вернулся в мир. Просто в моем представлении "да", сказанное Богу, тем более должно оставаться "да". Данные же случаи для меня - мирянки, состоящей в церковном браке и давшей свое необратимое "да" в точно таком же молодом возрасте, как и духовенство, - выглядят как использование своей власти пастырями для попущения себе и непримиримости к овцам, т.е. как непоследовательность.


ОТВЕТ:

Между безбрачием священников и монашествующих и браком есть существенная разница. Нерасторжимость брака – это Божественный закон, в то время как целибат – это закон церковный.

Иисус со всей ясностью и недвусмысленностью высказался по поводу воли Божьей о браке. Достаточно обратиться к Евангелию от Марка, 10: «В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. В доме ученики Его опять спросили Его о том же. Он сказал им: кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует».

Заметим, что Иисус не высказывался по поводу священнического целибата. Он оставил нам Свой пример и совет избрать безбрачие ради Царства Небесного, Он пообещал воздать стократ и жизнь вечную тем, кто всё оставит ради Него. Но Он не высказывался по поводу безбрачия священников так же, как утверждал о нерасторжимости брака.

С самых истоков Церковь считала желательным и уместным безбрачие священников, а с окончанием гонений (то есть в IV веке) закрепила его в церковных правилах. Таким образом, поскольку безбрачие не установлено Богом, а является правилом Церкви, Церковь вправе освободить от него. Брак же, будучи нерасторжимым по Божественному установлению, не может быть расторгнут Церковью.

Безбрачие священников и монашествующих является драгоценным даром для Церкви, поэтому, конечно, никогда Церковь не освобождала с легкостью от этого обязательства. Но все же церковные власти в некоторых случаях могут освободить священника от обязательства безбрачия, разумеется, наряду с отстранением священника от служения. Церковь имеет власть освобождать от наложенных ею законов.

Над законами же, установленными Богом, Церковь не имеет власти. Брак нерасторжим, и поэтому никто не может освободить человека от супружеских уз.

Однако автор этого письма во многом прав. Давая обязательство безбрачия, священник, монах уподобляется вступившим в брачный союз. Для священника это союз с Церковью, которой посредством целибата он обещает верность. Не случайно Папа Иоанн Павел II в знаменитом Письме к священникам утверждал: «Посредством целибата священник становится человеком для других, - не так, как становится им тот, кто связывает себя брачными узами с женщиной, становясь, как супруг и отец, человеком для других прежде всего в кругу своей семьи, для супруги, а вместе с ней для детей, которым он дает жизнь. Священник, отказываясь от такого отцовства, свойственного женатым мужчинам, стремится к иному отцовству и даже к иному материнству, помня слова апостола о детях, порожденных им в муках (Гал 4,19). Его духовные дети – это люди, вверенные его заботе Добрым Пастырем. Этих людей много, больше, чем может быть в обычной человеческой семье. Разумеется, такое решение обязует не только в силу закона, установленного Церковью, но и в силу личной ответственности. Здесь речь идет о верности слову, данному Христу и Церкви (…). Кроме того, наши братья и сестры, заключившие брак, имеют право ожидать от нас, священников и пастырей, доброго примера и свидетельства верности своему призванию до самой смерти, верности призванию, которое мы выбираем через Таинство Священства, так же как они делают выбор в Таинстве Брака».

По материалам Радио Ватикана
Tags: FAQ о христианстве и католичестве, Библия, ЕПС, ККЦ, дети, живопись, заповеди, искусство, наука, религия, религпросвет, семья, статьи, таинства, учеба
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments